Телефон на столе выдал вступление к битловской «Yesterday» – мелодии, установленной на звонки от Светы. Павел взглянул на часы, вспоминая, не было ли у них с женой каких-то планов на сегодняшний вечер, о которых он мог напрочь забыть после разговора с незваным гостем. Никаких договоренностей вроде не было, и, беря со стола телефон, он испытывал легкое удивление – Света, зная, что по вечерам муж часто проводит совещания, обычно в это время не звонила.

– Паша, мне только что звонила Лена, я так поняла, с Ромой плохо.

Голос Светы звучал ровно, и лишь Павел, проживший с ней много лет, мог уловить в нем нотки серьезного напряжения.

– Что значит – плохо? – спросил он, хотя уже знал ответ. Со дня похорон Марка Павел понимал, что это рано или поздно произойдет и, отгоняя от себя тяжелые мысли, подспудно ждал такого звонка.

– Я не поняла толком, у нее истерика, кричала что-то типа «доигрался» и что жизнь ей поломал, Дениса сиротой решил оставить, короче, не в себе она.

– Погоди, она хоть «Скорую» вызвала?

– Вроде вызвала, только мне кажется, нам там тоже нужно быть. Ей сейчас, похоже, самой «Скорая» не помешает, чего потом от нее добьешься? Если ты сейчас занят, давай я поеду, я уже такси вызвала, а ты потом туда же подъедешь?

– Да ты чего, Свет? – удивился Павел предположению жены, что он сможет в такой ситуации заниматься какими-то делами. – Какой там – занят? Такси отменяй, я через пятнадцать минут буду, захвачу тебя, и вместе поедем.

* * *

Переезд, поначалу казавшийся весьма простым делом, прошел, однако, не так гладко, как ожидалось, и затянулся на целых полгода. Возвращение Павла стало для Николая Петровича и Веры Семеновны двойной радостью – во-первых, закончилась наконец долгая, необъяснимая и потому тревожащая отлучка сыновей (братья так и не рассказали им о причинах своего поспешного отъезда из города), и, во-вторых, младший привез с собой невесту, что давало надежду на скорое исполнение давней мечты родителей, считавших создание семьи делом куда более важным, чем создание бизнеса. Родителям всегда казалось, что крепко стоять на ногах может только человек, обремененный заботой о собственном семействе и пока Паша с Ромой не создадут себе крепкий и надежный тыл, они так и останутся молодыми раздолбаями, за которыми, несмотря на всю кажущуюся самостоятельность, всегда нужен глаз да глаз.

Вера Семеновна и Николай Петрович приняли Свету сразу, с первых же минут знакомства безошибочным родительским чутьем разглядев в ней просто идеальный для Паши вариант. Когда во время устроенного на скорую руку застолья Паша вышел покурить на крыльцо, отец поспешил за ним, к удивлению сына, стрельнул у него сигарету (Николай Петрович бросил курить несколько лет назад) и, слегка захмелевший, наставительно произнес: