– Больше у вас нет секретов, мисс Ардгласс? – поинтересовался я, но она лишь ухмыльнулась и отогнула последний уголок материи.
Среди кружева, словно величайшая реликвия на свете, лежал маленький овальный портрет.
Основа из слоновой кости шириной чуть больше двух дюймов была столь тонкой, что просвечивала как костяной фарфор. Мы с Макгреем наклонились, чтобы рассмотреть портрет.
Как и сказала Кэролайн, на нем был изображен маленький мальчик с кудрявыми волосами и большими голубыми глазами. Румяные щеки, округлый подбородок, нежно-розовая капля губ – но больше всего меня впечатлила сама акварельная техника. Этот крошечный предмет был выдающимся произведением искусства: мазки толщиной с волосок – тысячи таких мазков сливались воедино, образуя нежнейшие переливы света и тени. Контраст с ними составляли четкие линии воротника мальчика, а глаза его казались до того блестящими – благодаря белым бликам, с большим мастерством расположенным на зрачках, – что я бы не удивился, отразись в них пламя спички Макгрея. Только очень любящие и состоятельные родители могли заказать нечто подобное.
– С виду богатенький сопляк, – выдал свою оценку Макгрей. Вид у мальчика действительно был непринужденный, руки скрещены на груди едва ли не в капризной позе. Его прямой, беззастенчивый взгляд тоже выдавал уверенность в себе: левая бровь приподнята, правая – почти прямая линия.
– Еще один незаконнорожденный отпрыск? – спросил я.
– Он мог бы им быть, – сказала Кэролайн, – но взгляните на дату.
Она перевернула портрет, и мы увидели мелкую надпись, которая шла вдоль нижнего края.
Косвей, КА, 1799.
– Это имя мальчишки? – спросил Макгрей.
– Нет, – ответила Кэролайн. – Имена и посвящения обычно располагаются в центре, не с краю. Это подпись художника.
– Имя не немецкое, – заметил я. – Портрет либо написали в Англии, а потом увезли в Германию, либо художник сам отправился туда, чтобы выполнить заказ. Он…
Я умолк, прищурился и взглянул поближе.
– Что там? – спросил Макгрей и зажег очередную спичку.
– Не знаю, – пробормотал я. – Он почему-то кажется… знакомым.
– Как это возможно? – спросила Кэролайн. – Если дата верна, то он давно уже мертв.
– Мертв, или ему под сотню лет, – добавил Макгрей. – Даже старше, чем жирдяйка Вики.
– Я сначала подумала, что это принц Альберт, – сказала Кэролайн. – Он же все-таки был немцем. Но потом я узнала, что он ровесник королевы. Даже младше на несколько месяцев.