Мы с Кэролайн озадаченно переглянулись.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, но Макгрей только пожал плечами.

– Может, это ерунда. Может, позже расскажу.

– Может, позже! – возопил я. – О чем ты, черт возьми…

Я не успел договорить, ибо коляска резко остановилась.

Макгрей поднял шторки, и у меня сердце ухнуло вниз, когда за окном возникло лицо Харриса, почти вплотную прижавшись к стеклу.

Я протяжно выдохнул, даже не пытаясь скрыть облегчения. Как и Кэролайн. Нервы у нас уже были ни к черту.

– Они здесь? – спросил Макгрей.

Харрис в ответ лишь жестом пригласил нас с Макгреем выйти. А сам отошел к козлам и исчез из нашего поля зрения. Мы услышали женские голоса, и во взгляде Макгрея тоже мелькнуло облегчение.

Он хотел было открыть дверь, но замер, едва коснувшись ручки.

– Спрячьте это, – велел он Кэролайн, показывая на миниатюру, которая все еще лежала на сиденье рядом с ней, небрежно завернутая в носовой платок. – И, Фрей, отдай ей ту фотографию.

– Че… чего?

– Она надежнее будет спрятана в ее… ее… – В кои-то веки покраснел и он. – Ну, там, где она прячет всякое.

С этим я не мог не согласиться и отдал ей фотографию. Макгрей выскочил из коляски, а я последовал за ним – ноги мои провалились в глубокий снег. Кэролайн, спрятав оба портрета, вскоре присоединилась к нам.

Ночь была до того темной, а дорога пролегала сквозь такие густые леса, что я едва разбирал очертания того, что было перед нами: большого дилижанса, коня настолько темной масти, что я различал лишь блеск его глаз, и двух невысоких пухлых женщин, которые шли нам навстречу.

Свет исходил лишь от сигареты Макгрея, но его хватило, чтобы увидеть, как бледны и взволнованны Катерина и Джоан.

– Ты цел! – воскликнула Катерина и, бросившись к Макгрею, схватила его за руки. – Слава богу! Весь Йорк только и судачит о зеленом пламени над собором. И что причетник обнаружил тех, кто пытался… ну, он сказал, стащить что-то.

– Говорили, что нашли два трупа, – добавила Джоан, едва не плача. – Один – на крыше башни с простреленной головой, Второй – посреди собора с расколотым черепом. И когда вы не вернулись… Мы боялись, что случилось худшее!