— Я это не тебе сказала, девочка. «Пожалуйста» — это патриархальный конструкт, созданный, чтобы заставить женщин извиняться за свои вагины. — Она вытерла руки кухонным полотенцем. — Я о том, что сказала твоя мать, прежде чем зарезать пацана. Это по всем новостям.

Энди посмотрела на телевизор, беззвучно висящий на стене. Там снова показывали видео из дайнера. Руки Лоры были подняты в воздух, и она снова показывала этот странный жест — четыре пальца на правой руке и один на левой, демонстрирующие Джоне Хелсингеру, сколько у него осталось пуль. На экране уже появились титры, но Энди была не в состоянии воспринимать происходящее.

— Эксперты проанализировали видео, — сказала Паула. — Они уверены: твоя мать сказала Хелсингеру «Пожалуйста, не двигайся», подразумевая «Пожалуйста, не двигайся, или кровь из твоей глотки окажется на полу».

Энди положила руку на шею. Пульс яростно бился в пальцах. Она должна была почувствовать облегчение из-за того, что ее мать оказалась невиновна, но каждая косточка подсказывала ей, что нужно убираться из этого дома. Никто не знал, что она здесь. Паула могла разделать ее, как свинью, и это было бы самым мудрым решением.

— Забавно, правда? — Паула облокотилась на столешницу и уперла в Энди свой единственный здоровый глаз. — Твоя милая маленькая пожилая мамочка хладнокровно убивает пацана, но уходит безнаказанной, потому что кто-то решил, что она сказала: «Пожалуйста, не двигайся», а не «Аста ла виста». Удачливая Лора Оливер. — Паула, казалось, перекатывала эту фразу во рту, пробуя ее на вкус. — Ты видела выражение ее лица, когда она это делала? По мне, наша подруга была не особо расстроена. Выглядело так, будто она точно знает, что делает, да? И что она не имеет ничего против такого расклада. Как и всегда.

Энди снова застыла, но не от страха. Она хотела услышать, что скажет Паула.

— Спокойная, как удав. Никогда не плачет над пролитым молоком. Все проблемы с нее — как с гуся вода. Вот что мы всегда о ней говорили. Точнее, те из нас, кто что-то вообще говорил. Ты знаешь Лору Оливер, но ты не знаешь ее. Она такая только снаружи. В тихом омуте черти водятся. Думала об этом?

Энди хотелось замотать головой, но ее словно парализовало.

— Мне очень неприятно это говорить, девочка, но твоя мать полна отборного дерьма. Эта тупая сука всегда была артисткой, которая разыгрывает спектакль своей жизни. Ты не думала об этом?

Энди наконец смогла покачать головой, но про себя думала:

Режим Мамы. Режим Исцеляющей доктора Оливер. Режим Жены Гордона.