Энди пыталась уловить в словах Паулы какое-то лукавство, но не смогла.
Энди пыталась как-то уложить в голове полученную информацию, понять, что по поводу нее чувствует. Лора соврала ей, но Энди уже свыклась с тем фактом, что ее мать врет. Наверное, она испытывала даже легкое облегчение. Все это время Энди думала, что Лора преступница. Она и была преступницей, но она все-таки сделала что-то хорошее, сдав остальных.
— Легавые все-таки посадили ее на два года, — сказала Паула. — Они это могут даже в рамках программы защиты свидетелей. И Джейн успела натворить достаточно стремного дерьма. Мы все успели, но мы делали это ради чего-то. Джейн делала это просто потому, что была избалованной сучкой, которой надоело тратить папины деньги.
— «КвеллКорп», — произнесла Энди.
— Миллиарды, — сказала Паула. — И все — на страданиях и бедах больных людей.
— Значит, ты взяла меня в заложники ради денег?
— О нет! Мне не нужны ее вонючие кровавые деньги. Это не имеет никакого отношения к «КвеллКорп». Семья лишилась всяких прав собственности много лет назад. Никто из них уже не имеет к ней никакого отношения. Они просто загребают деньжищи с опционов.
Теперь Энди поняла, откуда взялись деньги из «Релайанта». С доходов на бирже нужно платить налоги, но раз Лора включена в программу защиты свидетелей, то все, наверное, было по закону.
— Джейн никогда не рассказывала тебе ничего из этого? — спросила Паула.
Энди не стала подтверждать и так известный Пауле факт.
— Она говорила тебе, кто твой отец?
Энди молчала. Она знала, кто был ее отцом.
— Ты не хочешь узнать?
Ее отцом был Гордон. Он вырастил ее, заботился о ней, терпел ее невыносимые приступы нерешительности.