— Что-то еще, девочка?

Энди мысленно представила себе последовательность действий. Ничего не выходило. Ее рука была слишком далеко под столом. Она сама напорется на него, если потянется за пистолетом.

— Давай же. — Паула откусила еще один здоровенный кусок. — Задавай мне все те вопросы, которые не могла задать своей матери.

Энди отвернулась от нее. Посмотрела на уродливые простыни в цветочек. На дверь в шести метрах от нее. Паула предлагала ей все на тарелочке, но после столь долгих поисков Энди просто не хотела знать ответы. Она хотела объяснений, а их она могла получить только от своей матери.

Паула принялась рыться в пакете в поисках салфеток.

— Ты что, меня стесняешься?

Энди не хотелось, но она все-таки спросила:

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Я гораздо честнее той шлюхи, которую ты называешь матерью.

Энди прикусила свой и так измученный язык, чтобы не взорваться.

— Кого ты убила?

— Одну суку, которая пыталась пырнуть меня в тюрьме. Они не могли осудить меня за Норвегию. С Мэйплкрофт все случилось не по моей вине. Это Четвертак ее пырнул. Да и потом я была ни при чем. — Она прекратила жевать. — Я призналась в побеге с места преступления. За это мне дали шесть лет, а потом я порезала ту суку в целях самозащиты, и мне добавили до четырнадцати. Еще вопросы?

— Как ты получила работу в университете?

— Им нужно было поддерживать разнообразие среди профессуры, и моя плаксивая история с исправившейся преступницей им идеально подошла. Еще.

— С Кларой все в порядке?

— Ха, хорошая попытка. Но как насчет такого: почему я ненавижу твою мерзкую суку мать?

Энди замолчала, Паула тоже не говорила ни слова.

Максимально незаинтересованным и утомленным голосом Энди спросила:

— Почему ты ненавидишь мою мать?

— Она предала нас. Всех нас, кроме Эдвина и Клары, но только потому, что хотела их контролировать. — Паула ожидала какой-то реакции, но Энди не выдала ровно ничего. — Джейн взяли в программу защиты свидетелей в обмен на ее показания. Она заключила отличную сделку, потому что часики тикали. У нас уже была подготовлена еще одна бомба, но ее поганый рот все испортил.