Она заставила себя открыть глаза. Взглянула на клавиши. Ник стоял близко, но не прижимался к ней. Его пальцы, впившиеся в ее плечи, пробудили ее прежний страх.
— Сейчас же, — сказал он.
Лора подняла руки. Она аккуратно коснулась пальцами клавиш, но не нажала ни на одну. Пластиковое покрытие местами сошло. Волокна дерева торчали, словно занозы.
— Что-нибудь веселенькое, — сказал Ник. — Быстрее, пока мне не стало скучно.
Она не собиралась разыгрываться ради него. Она даже не знала, поможет ли это. Она решила сыграть что-нибудь специально для Энди, например одну из тех ужасных групп-однодневок, которые она так любила. Ее дочь потратила много часов за просмотром старых выступлений Горе Квеллер на Ютубе и прослушиванием ее альбомов. У Лоры в пальцах не осталось ни капли классики. А потом она вспомнила прокуренный бар в Осло, ее разговор с Лорой Жено и поняла, что все должно закончиться тем же, с чего началось.
Она сделала глубокий вдох.
Левой рукой она начала исполнять басовую линию, играя ноты, которые накрепко засели у нее в голове. Она начала аккомпанемент с ми минора, потом пошла ля, потом снова ми минор, потом она спустилась на ре, потом трижды стукнула по до, прежде чем перейти вместе с припевом в мажор, от соль к ре, потом к ми, затем к септаккорду, а потом она снова вернулась к аккомпанементу с ми минор.
В голове она уже слышала, как складывается песня — Рэй Манзерек шизофренически переплетает свои басовые и мелодические партии. Гитара Робби Кригера. Джон Дензмор вступает на барабанах, а Джим Моррисон поет…
— Фантастика! — Ник повысил голос, чтобы его было слышно за музыкой.
Лора снова закрыла глаза. Она отдалась этим скачущим повторениям. Темп был слишком быстрым. Наплевать. Ее душа наполнялась. Вот ее первая любовь, а не Ник. Просто играть снова — это уже дар. Наплевать, что пальцы были неуклюжими и запаздывали на ферматах. Она снова в Осло. Она отбивает ритм на барной стойке. Лора Жено увидела в Джейн Квеллер хамелеона и стала первым человеком, который оценил ту часть нее, которая была способна к постоянной адаптации.
— Моя дорогая.
Рот Ника оказался совсем рядом с ухом Лоры.
Она сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Она знала, что этим кончится. Она так часто ощущала, как он нависает над ней — сначала все шесть лет, что они были вместе, потом в своих снах, потом — в кошмарах. Она молилась, что, когда она все-таки подведет его к пианино, он не сможет сдержаться.