— Торф, черт возьми, торф — вот ниточка, которая связывает все три преступления.

От резкого движения раненая рука его, видимо, снова заболела, подхватил ее, как ребенка, но глаза блестели.

— Виктор, помнишь — мы осматривали участок председателя Попова, топор лежал на сыром, привезенном торфе. Земля рядом сухая, а торф еще влажный, недавно вынутый из болота. На колесах и в кузове тележки Поповых следов торфа не было, значит торф ему кто-то привез именно в тот день.

Сверкающими глазами Грай оглядел собравшихся:

— Вам еще не понятно? Таких совпадений быть не может — три убийства и три раза появляется разведчик. Виктор, вспомни, какими словами нас встретила мать Геннадия Исаева: «Я подумала, опять хотят что-то продать. Вчера торговца торфом выставила…» Теперь я услышал слово «торф» и насторожился. У Попова-старшего тоже побывал торговец торфом, как ты думаешь, Олег?

— Наверное, привез кто-то. Удобрение каждому садоводу нужно. Отец говорил, что мог бы и сам привезти его со строительства дороги, да неудобно ему казалось через все Сады с тележкой топать, что люди скажут?

— Неверно вы рассуждаете, — не выдержал рыбак Феоктистов. — А если бы я три раза появился на участках со своей рыбой, то оказался бы виновен?

— Если бы по вашим следам трижды явилась смерть, то, безусловно, подозрение в первую очередь пало на вас. Продажа рыбы тоже неплохое прикрытие для разведки. Но с торфом естественнее в Садах. Рыбак — колоритная фигура, его каждый запомнит, а унылые, зачуханные тележечники всем надоели, глаза намылили, на них внимания не обращают. Даже если хозяин торф не купит, то хоть цену спросит и с ним можно перекинуться парой фраз.

Грай снова обратился к Ангелову:

— Итак, вы единственный, кто видел предполагаемого убийцу. Как он выглядел?

Старик озадаченно почесал в затылке.

— Попробуй описать замызганного, одетого в старье садовода. Все выглядят на один манер — что поизносилось, привозят сюда из города и щеголяют в обносках.

— Так не пойдет. Нам нужны детали, подробности. Начните с возраста, сколько ему лет?

— Молодой, для меня бее молодые, кому меньше сорока.

— Во что одет?

— На голове замусоленный блин, бывший берет. На плечах затасканная летняя куртешка выгоревшая, неопределенного цвета, просторная, под такой фигуру не разглядишь. Блестящие от истертости и грязи брюки. Этих замусоленных садоводов я встречаю на каждом шагу.

— Вот что позволяет ему оставаться неуязвимым — он проходит как тень, не задевая нашего взгляда, — заметил Грай. — Теперь вы все знаете, как выглядит убийца.

Я нащупал слабое место в рассуждении шефа: