– Вы видели, что произошло? – спросил меня кто-то.
– Я? Нет, – ответил я, продолжая смотреть на толпу, собравшуюся вокруг Толубеева.
– Пройдемте с нами, – сказал мне какой-то незнакомый человек в штатском.
– Куда? Зачем?
– Вы – свидетель.
«Свидетель чего?» – хотел спросить я.
Но в эту секунду кто-то крепко взял меня сзади за шею и прижал к лицу тряпку с какой-то вонючей дрянью… И больше я ничего не помнил.
Я видел сны. Необыкновенно яркие и реалистичные. Они сменялись, перетекали один в другой без всякой связи. Мама сидела за письменным столом и проверяла мои тетради. А я пытался вспомнить, сделал я домашнее задание или нет… Потом я плыл по какой-то реке. Плыл, плыл, разводя руками темную непрозрачную воду. У реки были высокие, отвесные берега, а над головой висело темно-серое предгрозовое небо… Но река исчезала, и я стоял на улице возле входа в небольшой грузинский ресторан. Вдруг появлялась Алина под руку с мужчиной. Почему-то она щеголяла в крошечном бикини, не прикрывавшем почти ничего. Они с мужчиной ссорились. «Нет, это – не то место, был другой ресторан, – капризничала Алина. – Сюда я не хочу…» – «Мне тут все нравится», – отвечал ее спутник. «Простите, я, кажется, знаю, о каком ресторане говорит ваша дама, – вмешивался я в разговор. – Я могу проводить вас туда». Мужчина недовольно пожимал плечами: «Я никуда не пойду…» И Алина брала меня за руку. И сон вдруг наполнялся желанием и негой. И там во сне все знали, что мы сейчас уйдем с Алиной, чтобы заняться любовью… В кухне на Новинском Борис Ростиславович Кончак готовил котлеты. Он что-то перемалывал в электрической мясорубке и сбрасывал красный фарш в прозрачную стеклянную миску. «А что случилось с начальником Лечсанупра Ходоровским?» – спрашивал я его. «Он был исполнен без приговора 7 мая 1938 года на полигоне в Бутово, – без запинки отвечал Кончак, не отрываясь от своих занятий. – Передавайте мои наилучшие пожелания вашей матушке Ольге Александровне! Я вам напишу…» …А потом я увидел Толубеева. Мы снова были студентами и шли сдавать зачет, но никак не могли найти нужную аудиторию. Мы шли и шли по бесконечным коридорам фантастического здания, которое было одновременно и университетом, и редакцией, и я страшно нервничал, а Толубеев только похохатывал и балагурил. А потом мы подошли к двери какой-то комнаты, и Толубеев сказал: «Подожди меня тут». И скрылся за дверью. И все вдруг переменилось. Там во сне я вспомнил, что уже давно закончил учебу, что нет никакого зачета, а если даже и есть, то ко мне это не имеет уже никакого отношения. И мне не надо никуда идти, не надо торопиться и нервничать. И не надо ждать Толубеева, тем более что его тоже нет… И от этих мыслей-чувств там во сне я испытал огромное облегчение и одновременно огромную тоску…