Я полез в карман и достал трубку. Толубеев взял ее и выключил, потом аккуратно открыл заднюю крышку, вынул аккумулятор и внимательно осмотрел его. Потом закрыл крышку и вернул мне обесточенный гаджет, а батарею сунул мне в карман пиджака.

– Не потеряй.

– Джеймс Бонд, – фыркнул я.

– Береженого бог бережет, – сказал Игорь.

– Меня что, прослушивают? – спросил я с кислой улыбкой.

– Не исключено.

– Зачем? Я представляю угрозу государственной безопасности?

– Пока не представляешь, а как дальше будет, не знаю, – сказал Толубеев. – Ты у нас парень сообразительный и настырный.

– Ладно, хватит языком трепать. В чем дело?

– Ты в целом все правильно представляешь – Контора, Кончак, Манюченко, Любомирский, – коротко сказал Толубеев, – а детали не так уж существенны. И источник у Любомирского действительно был… Ты спрашиваешь про мотив… Но почему нельзя допустить, что этот человек действовал по идейным соображениям?

– По идейным? – недоверчиво спросил я. – А мне казалось, что там давно уже все скурвились окончательно… И какие же это идейные соображения?

– Ну, этот человек мог считать, что политические убийства, тайные лаборатории по изготовлению ядов – это… это неправильно.

– Н-да… Тяжело ему было, наверное, ходить на работу… И он, значит, решил слить историю журналисту… А почему он сам не вышел на свет? Не разоблачил? Не дал пресс-конференцию? Не сбежал на Запад, наконец?

Толубеев внимательно посмотрел на меня.

– Почему? Не знаю… Может быть, испугался. Но мотив у него был благородный – дать «живой» воде шанс.

– В каком смысле?

– В самом широком смысле.

– Я не пойму, Игорь, если ты считаешь, что этот человек… гипотетический… поступил правильно… Ты на чьей стороне, брат? Света или тьмы?

Толубеев тихо рассмеялся и обнял меня за плечи.

– Славный ты малый, Леша! Не выветрился из тебя окончательно юношеский идеализм… Но, к сожалению, вынужден тебя огорчить: нету ни света, ни тьмы. Все мы в серой сумеречной зоне. И послушай все-таки моего доброго совета. Как в старой английской сказке: дерзай, дерзай, но не очень дерзай! Не зарывайся! Помни о Любомирском.