На промышленном канале дела обстояли еще хуже. Те, кто видел его с воздуха, говорили о пяти рядах домов, смытых водой.

Канал на Лондон-авеню прорвало в двух местах — в верхней части, сразу за бульваром Роберта Ли, и в нижней, недалеко от моста на Мирабо-авеню.

Ночью и рано утром сообщалось о прорыве дамб как минимум в пятнадцати местах, и в течение дня тревожные слухи не прекращались. Некоторые дороги, по которым они ехали в полдень, сейчас уже были затоплены, и вода продолжала подниматься.

Около половины шестого им удалось пересадить Океанетту на катер полиции штата Луизиана, который они перехватили на полпути, — он направлялся в Благотворительную больницу с ранеными на борту. Едва пересев в другую лодку, Океанетта принялась раздавать шоколадки и воду, захваченную с собой в сумке. Глядя на нее, Шарбу качал головой: он явно гордился своей тетей и одновременно беспокоился за нее, зная, что к тому времени, как она доберется до больницы, у нее ничего не останется. Когда лодки отправились каждая в свою сторону, Океанетта повернулась и помахала на прощанье рукой. И только в этот момент наконец вспомнила, откуда взялась у нее в голове фамилия Дюпри. От ужаса она приоткрыла рот и выпучила глаза. Затем громко окликнула племянника, и тот, несмотря на шум двигателей, казалось, услышал ее. Билл Шарбу посмотрел на тетю в последний раз и послал ей воздушный поцелуй. Океанетта сомкнула поднятую вверх руку, словно поймала летящее над водой послание, сжала кулак и, накрыв его другой рукой, поднесла к сердцу; надеясь, что он поймет ее, она беззвучно и отчетливо произнесла губами одно-единственное слово. Расстояние между лодками быстро увеличивалось, но ей показалось, что на любимом лице возникло встревоженное выражение. Океанетта молилась, чтобы так оно и было.

* * *

Они по-прежнему ожидали сообщений о выстрелах. Их было много, но в большинстве случаев люди, сидевшие на крышах, просто палили в воздух, призывая на помощь. Дюпри решил, что пора бы подыскать подходящее место, где можно остановиться и передохнуть перед долгими часами ожидания. Гнать «Зодиак» вслепую, да еще под палящим солнцем, означало расход топлива, внезапно ставшего ценным, и бодрости духа, которая в ближайшие часы обещала стать еще более ценной. Бессмысленное плавание под палящим солнцем лишало команду сил, которые понадобятся им позже, но еще больше подрывало уверенность. Вид затопленных домов, плывущих машин и столпившихся на крышах людей, зовущих на помощь, сбивал с толку, заставляя забыть причину, по которой они здесь. Разочарование копилось в Амайе, как заряд в батарейке. Каждые несколько минут она перепроверяла мобильный телефон, который по-прежнему не подавал признаков жизни. Воодушевленные надеждой найти пристанище в других районах, они двинулись сначала на север, затем на восток, чтобы вернуться к исходной точке, так и не обнаружив долгожданную связь. Рации по-прежнему работали, запасных батарей должно было хватить на несколько дней, но короткие волны, которые использовали полиция и органы МЧС, имели ограниченный диапазон, а окружавшие дома осложняли их работу еще больше. В какой-то момент бесчисленные сообщения от пожарных, Национальной гвардии, полиции, береговой охраны и рыболовных судов оставили возможность отправлять только короткие призывы о помощи. Джонсон захватил с собой ноутбук с резервным блоком питания. Когда Амайя сдалась, придя к выводу, что никак не сможет в ближайшее время связаться с Американской страховой ассоциацией по обычным каналам, она попросила Джонсона проверить, работает ли электронная почта.