— Но исключить его тоже нельзя, верно?

— Существует много зарегистрированных случаев, — вступил в разговор психиатр. — Но, к сожалению, все они ненаучны. Неврологические причины — не единственное объяснение; нельзя исключать влияние некоторых токсичных веществ, изменяющих поведение, хотя, конечно, не до такой степени… С медицинской точки зрения мы должны исключить эту возможность. Хотя…

— Хотя?

— У нее серьезные абразивные повреждения глаз, она почти ослепла. Ее должен осмотреть офтальмолог. И есть следы давних химических ожогов. Осмелюсь предположить, что в какой-то момент она была наркозависимой или проходила длительное медикаментозное лечение. У нее есть следы от инъекций, трофические язвы и остатки пролежней.

Булл снова сглотнул.

— Вы упомянули, что смогли поговорить с ней, — заметил он. — Что она сказала?

— При нормальных обстоятельствах я бы вам этого не показал, но вы — полицейские, а у меня сложилось впечатление, что эта женщина могла стать жертвой преступления. Думаю, вы должны это увидеть.

Доктор привел в действие ручной механизм, поднял ставню, затемнявшую комнату за стеклом, и одновременно направил на пациентку фонарик. Белые цветочки на ночной рубашке ярко выделялись в луче света, но женщина никак не отреагировала на него. Врач подошел к решетке оконного проема, соединяющего комнаты, и сдвинул закрывавший его экран.

Прежде чем продолжить, он пояснил:

— Мы убедились, что она лучше реагирует на голос, чем на присутствие человека. Это радионяня вроде той, что используют для наблюдения за детьми. К счастью, она работает от батарей, — сказал он и нажал клавишу. — Медора!

Эхо его голоса в маленькой запертой комнате отразилось от разделявшего их стекла.

Фигура в углу не подавала признаков, что что-то слышала. Она стояла неподвижно.

— Медора…

Никакой реакции. Доктор закрыл дверцу и объяснил:

— Общий симптом для бредового состояния — отказ от личности. Известны случаи, когда были повреждены области мозга, участвующие в распознавании лиц. Ее зрение, помимо физических травм, могло пострадать настолько, что не позволяет ей распознавать лица по памяти и воспринимать людей как таковых.

Сказав это, невролог снова открыл узкое окно.

— Как ты себя чувствуешь?

В первый момент всем показалось, что они слышат свистящий звук всасываемого воздуха, затем послышалось уже знакомое бульканье, словно в водопроводной трубе. Амайя почувствовала, как поднимаются волосы у нее на затылке.

Среди волос появился пересохший, покрытый язвами рот. Воздух чуть слышно вылетал из неподвижных губ.

— Я меооортвая. — Голос мог быть как мужским, так и женским, но, несомненно, принадлежал очень старому человеку.