— Howsyamammaaneem? — крикнули им с крыльца одной из плавучих хижин.

Билл и Булл одновременно подняли большие пальцы, улыбаясь.

— Howsyamammaaneem? — повторили они в свою очередь, присоединяя свои голоса к доносившимся до них приветственным крикам.

— «Мама и они»? — спросила Амайя, заражаясь их ликованием.

— Именно так, заместитель инспектора. Луизиана считает себя матриархальным государством.

Они привязали «Зодиак» к перилам одного из домов, и дюжина рук помогла им высадиться.

Стоило Амайе задуматься о том, как выглядит трайтер, в голове у нее складывался образ колоритного голосистого шамана, вышагивающего во главе традиционного южного карнавала. С яркими перьями на голове, в цветастых лохмотьях, в накидке, расшитой раковинами, блестками и кораллами, в африканской или карибской маске, благодаря которой можно на равных общаться с духами.

Но в реальности трайтер оказался мужчиной с золотистой кожей, долговязым и немного сутулым, словно много часов провел, наклонившись вперед, или стеснялся собственного роста. На нем были широкие брюки с закатанными штанинами, из-под которых виднелись сильные худые лодыжки и крупные ступни, едва умещающиеся в резиновых сандалиях. На нем была майка с логотипом «Хорнетс»[24], довольно потрепанная и выцветшая. Волосы он носил чуть длиннее обычного, что подчеркивало седину, которая, казалось, покрывала большую часть его головы. Он забрался в лодку, прежде чем кто-либо осмелился потревожить пациентов, раскутал Медору и осмотрел ее, причем на лице у него не отразилось ни испуга, ни отвращения. Скорее на нем промелькнуло подобие жалости. С Дюпри он тоже особо не церемонился. Взглянул на него и тут же подал знак мужчинам, чтобы те вытащили его из лодки. Полдюжины рыбаков перенесли Дюпри вглубь дома, а Джонсон последовал за трайтером, пытаясь догнать его и рассказать о настойчивости Дюпри, требовавшего доставить его сюда, а также о том, что сказали врачи. В какой-то момент трайтер сам повернулся к Джонсону, так что тот вздрогнул от неожиданности, и остановился перед ним.

— Спасибо, — сказал агент искренне. Больше он не ничего не добавил, лишь слегка поклонился, признавая авторитет трайтера.

В комнате, которая занимала всю хижину, собралось не менее двадцати пяти человек — мужчины, женщины, ловцы креветок и прочие обитатели болот. Но их присутствие, казалось, нисколько не смущало трайтера. Он вел себя так, словно был со своим пациентом наедине: ни на кого не смотрел, ни к кому не обращался, ни о чем не спрашивал и ни у кого ничего не просил; все его внимание было целиком поглощено Дюпри.