Пара звонких гудков указала на то, что пришла долгожданная эсэмэска от Эмерсона. Сенатор только что прибыл из Вашингтона. Он входит в здание. Его секретарь звонил час назад. Сенатор возвращался из срочной командировки и просил ее встретиться в VIP-зале больницы, где лежит Брэд Нельсон. Даже тут все складывалось идеально. Двадцать минут назад врачи сообщили, что Нельсон пришел в сознание; он все еще в шоке, интубирован, и допросить его они не могут, но врачи делают оптимистичные прогнозы. Каким-то чудом выстрел спецназовца не затронул ни одного жизненно важного органа. Доктор говорил о поврежденном позвонке, из-за чего Нельсон, скорее всего, больше не сможет ходить, а если и сможет, то с большим трудом, но Такер знала, что его труп пригасил бы сияние ее успеха. Ее присутствие на суде над серийным убийцей будет отличной рекламой. Она протянула правую руку к отражению в зеркале и поклонилась почтительно, но не раболепно. Да, настоящий профессионал. Бесстрастная и неуязвимая. Такер — агент, командовавший операцией, которая спасла семью сенатора США, но таков ее долг, ее работа. Остается избрать правильную модель поведения, нечто среднее между безукоризненным профессионализмом и скромностью истинного подвижника, которая поможет достойно принять заслуженную благодарность сенатора.

Глава 54 Ночные тревоги

Глава 54

Ночные тревоги

Элисондо

Хуан протянул руку и пошарил возле себя. Прикосновение к спящему телу рядом всегда успокаивало. Он так привык к нему, что нащупывал его во сне почти бессознательно: это гасило тревогу и помогало расслабиться. Но сейчас рука Хуана ощутила пустоту, тепло рядом с ним стремительно таяло. Он открыл глаза. Росария исчезла.

В доме ее не было, он понял это в момент пробуждения. Тем не менее встал и обошел одну за другой все комнаты. Босые ноги шлепали по доскам, и холод поднимался от ступней к коленям. Хуан вернулся в спальню и уселся на край кровати, глядя на пустое место, которое должна была занимать его жена. Протянув руку к тумбочке, открыл ящик, отодвинул сложенные попарно носки, заполнявшие весь ящик, и извлек из-под них большой желтый конверт. Положил его рядом с собой на кровать и дрожащими пальцами погладил синие чернильные буквы, которыми кто-то написал имя его дочери. Обреченно вздохнул.

С тех пор как Амайя поселилась у тетушки Энграси, Росария перестала вставать по ночам и заходить в спальню к девочкам. Из дома в ночные часы она не выходила уже двенадцать лет, со времени последней беременности.

У него были годы бессонницы и чуткого наблюдения за ее сном. Хуан вспомнил, как впервые проснулся и понял, что жены нет рядом. Когда она не вернулась по истечении нескольких минут, которые человек обычно проводит в уборной, он испугался: мало ли что случилось — головокружение, обморок, угроза выкидыша, неизбежная при каждой беременности. Охваченный острой тревогой, обошел дом, затем накинул поверх пижамы пальто и отправился в пекарню, где убедился в том, что там ее тоже нет. Подождал, сидя в комнате, и, глядя на телефон, дал себе еще пятнадцать минут: когда они истекут, он позвонит в полицию. Внезапно в двери звякнул ключ. Хуан юркнул под одеяло и притворился спящим. Росария улеглась рядом; тело ее дышало уличным холодом. И только тогда он сделал вид, что проснулся.