А стоящая посреди комнаты Медора, казалось, не воспринимала никакой другой реальности, кроме света. Когда трайтер снял с нее простыню, она опустила голову, пряча глаза от света полудюжины лампочек, которые свисали с потолка и мигали, грозя перегореть при скачке напряжения, вырабатываемого генератором. Колтуны упали на ее лицо, приоткрыв череп, обтянутый заскорузлой кожей.

— Кто это с тобой сделал? — мягко спросил трайтер.

Вместо ответа женщина издала чуть слышное шипение, похожее на звук текущей по трубам воды.

Трайтер поднял руки и положил их на тощие плечи женщины, чьи кости выпирали сквозь больничную рубашку в мелкий цветочек.

Почувствовав прикосновение, Медора вздохнула и отступила на два шага, вызывая ужас у тех, кто находился с противоположной стороны комнаты. Трайтер снова подошел к ней и, не касаясь, склонил голову и начал читать молитву, шевеля одними губами.

Женщина принялась раскачиваться взад и вперед; казалось, по ее телу прокатывались мягкие волны — сначала по щиколоткам, затем по коленям, бедрам, плечам и шее.

— Ссссш, ссссш, ссссш, — тихонько шипела она.

Амайя завороженно смотрела на это зрелище. Она и представить себе не могла, что это измученное, высохшее и безжизненное тело может подавать столь очевидные признаки нормальной жизни.

— Ссссш, ссссш, ссссш, — продолжала чуть слышно шипеть женщина.

В издаваемых ею звуках было что-то гипнотическое; в них слышались притягательные и одновременно пугающие нотки, словно она предупреждала об опасности. Она чуть заметно покачивалась вперед и назад, издавая эти странные звуки. Ее руки висели по бокам, как сухие мертвые ветви, голова теперь тоже чуть заметно покачивалась то в одну сторону, то в другую; лицо по-прежнему покрывали спутанные колтуны.

— Ссссш, ссссш, ссссш, — шипела Медора.

— Змея, — пробормотала женщина, которая до этого говорила с Амайей.

Да, она шипела и покачивалась, как рептилия, как змея, а не какое-либо другое существо. Внезапно Амайя явственно различила предупреждающий сигнал: женщина зашипела чуть громче, вызывая у нее тревогу и ощущение того, что освещенная хижина посреди леса на самом деле не что иное, как ворота в ад. Амайя почувствовала это с такой силой, что у нее возникло желание броситься к трайтеру и предупредить его. Женщина рядом удержала ее, положив сильную руку на запястье.

Трайтер сделал шаг к Медоре и, не прекращая бормотать молитву, обхватил ее руками, как маленькую девочку, так что ее голова оказалась у него на груди. Он не удерживал ее, не стискивал, а обнимал нежно, как ребенка. В жесте трайтера было заметно искреннее желание ее защитить, бескорыстная любовь. Медора рухнула в его объятия, словно вся сила, державшая ее изнутри, разом покинула ее. Руки бессильно упали вдоль тела, колени подогнулись, ноги обмякли, а голова откинулась назад, и все увидели у нее на лице безжалостную печать смерти.