Амайя чувствовала себя бесконечно одинокой. Становилось прохладнее. Температура упала всего на пару градусов, но среди сиротливых мокрых деревьев она сняла пальто, единственный источник тепла. Внезапно струи воды снова ударили ей в лицо, и она поняла, что вышла из леса. Пересекая границу, услышала громкий свист, который звучал несколько секунд. Ипар остановился, словно подчинившись окрику хозяина. Подождав несколько секунд, не повторится ли свист, девочка решила, что виной всему ветер, проносившийся между деревьями.

Сверкнула очередная молния, осветив ночной сумрак. Ослепленная ее сиянием, прямо перед собой девочка увидела тропу, ведущую под гору. И еще кое-что. Амайя ахнула. Там кто-то был. Ипар яростно залаял, вырываясь из ее рук. Девочка осталась одна, ослепленная молнией: на ее сетчатке запечатлелся темный силуэт, который она успела увидеть в ту секунду, когда молния рассеяла мрак. Там кто-то был, и это было плохо, очень плохо, в этом она была уверена; силуэт напоминал ей о сомнительной привилегии прожить жизнь, будучи обреченной на смерть. Дрожа от лихорадки и страха, Амайя позвала Ипара. Если собаки не было рядом, ее страх умножался, превращаясь в панику. Продвигаясь вперед по тропинке, Ипар продолжал лаять еще несколько секунд, которые показались ей вечностью. Но вот он остановился, и в следующий миг она увидела его рядом. Присела, обняв его. Видение исчезло.

— Не бросай меня, Ипар. Не оставляй меня, — с облегчением пробормотала Амайя, зарывшись дрожащими пальцами в собачью шерсть.

Прежде чем продолжить путь, она прислушалась, пытаясь понять, есть ли рядом кто-то еще. Но дождь заглушал все звуки, и до нее доносился лишь стук собственного сердца, который отдавался в ушах, как удары плетей. Ипар рыкнул еще пару раз, но Игнасио научил Амайю отличать тревожный рык от удовлетворенного урчания, когда собака была уверена, что опасности удалось избежать.

Склон становился все более отвесным, а тропа все более непроходимой, так что в конце концов по ней стало невозможно идти прямо, не сорвавшись вниз. Впереди девочка угадывала отвесный склон и мысленно поблагодарила себя за то, что надела горные ботинки, потому что в другой обуви спуститься было бы невозможно. Не отрывая руки от шеи Ипара, Амайя присела на корточки. Свободной рукой она цеплялась за камни, потом за кустарники, и в итоге ей удалось не скатиться по склону, так что никто не смог бы ее остановить. В колени сквозь ткань брюк что-то впивалось, подсохшие раны трескались каждый раз, когда она сгибала ноги, и это было очень больно. Они спустились на относительно ровный участок, и когда измученная Амайя наконец остановилась передохнуть и подняла голову, впереди она увидела свет.