Я сидел на скамейке в конце платформы на вокзале Сандерленда, натянув капюшон толстовки на голову. В лодыжке пульсировала боль, нога онемела, идти было трудно. Кровь хлюпала в ботинке, а с обеих сторон щиколотки отчетливо виднелись по четыре раны от зубов. Я подвигал ступней, чтобы размять сустав, сжимая кулаки от боли. Он и так-то плохо сгибался с тех самых пор, как десять лет назад из него вынули металлические спицы. После той самой пьяной ночи, что поставила крест на моей спортивной карьере.
Я достал телефон и набрал Ларссена, тот ответил после первого гудка.
– Джо, у вас не отвечал телефон. Что вы делали все это время?
– Ну, так, разное, по мелочи.
– С вами все хорошо? Голос у вас звучит жутковато.
– Бывало и хуже, хотя с ходу не припомню когда.
– Где вы?
– Жду поезда.
– Возвращаетесь в Лондон?
– Да.
– Хорошо, нужно обсудить, какие у нас есть варианты.
Я напрягся в ожидании новых неприятностей, хотя уже трудно было вообразить, что может сделать ситуацию хуже.
– Варианты?
– В смысле, что делать дальше. Как вам лучше всего себя вести.
Я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Слегка покосился, чтобы держать в поле зрения молодого полицейского, который на противоположной платформе беседовал с сотрудником железной дороги, одетым в светоотражающий жилет.
– И как мне следует себя вести? Что посоветуете?
– Ну, смотрите, Джо, вы официально признали, что были на месте происшествия. Это подтверждено вещественными доказательствами, ваш телефон найден на предполагаемом месте захоронения тела, плюс в багажнике вашей машины обнаружена кровь мистера Делейни. Кроме того, с вашего телефона были сделаны очень подозрительные поисковые запросы, а метаданные показывают, что, возможно, вы использовали телефон жертвы, чтобы посылать самому себе сообщения и ввести в заблуждение следствие. У полицейских есть заключение текстологической экспертизы, которое подтверждает, что сообщения написаны не мистером Делейни. И в дополнение ко всему, мы знаем, что у вашей жены была сексуальная связь с мистером Делейни.
Некоторое время он помолчал, давая мне осознать сказанное.
Но у меня перед глазами стояло только ухмыляющееся лицо Бена.