Она некоторое время с подозрением рассматривала меня, видимо, заметив синяки, оставшиеся после моей вчерашней встречи с громилами из казино. Собаки продолжали скрестись в дверь, то поскуливая, то рыча, они карабкались друг на друга, царапая тупыми когтями дверной косяк.

– Я просто хотел узнать…

– Мейзи! Билли! – резко окрикнула женщина терьеров, не обращая внимания на мои слова. – Ну-ка, сейчас же на место!

Собаки обиженно заскулили, но послушно потрусили прочь по коридору, щелкая когтями по паркету. Мать Бена снова посмотрела на меня, на этот раз вопросительно.

– И откуда у вас мой адрес?

– Бет дала.

– Жена Бена?

– Да.

– Зачем?

– Я очень волнуюсь за Бена. Мы все волнуемся. Пытаемся выяснить, где он и все ли с ним в порядке. А в эти выходные здесь, в Сандерленде, у меня конференция, вот я и решил зайти в пару его любимых мест. Может, его кто-то видел.

Женщина прищурилась:

– И вы ради этого приехали из Лондона?

– Я же говорю, конференция по работе. Но раз уж я тут, решил попробовать что-то узнать. Бен не выходил на связь последние дни?

– На этой неделе нет. Но я уже все это рассказывала полицейскому, который приходил во вторник.

– То есть Бен не здесь?

– Конечно, нет! С чего бы?

В голосе снова появилось напряжение. То, что она нервничала, было очевидно, но вот в чем причина – беспокойство о сыне или необходимость лгать, чтобы прикрыть его, – оставалось неясно.

– То есть вы на этой неделе его вообще не видели?

Вместо ответа она указала пальцем на мое разбитое лицо.

– Что с вами случилось?