— Это две двести, мэм? — спрашивает аукционист.

Женщина в инвалидной коляске кивает.

— Двадцать три сотни?

Это на триста выше потолка. Сбегать к банку? Но у нее нет с собой зарплатного чека. Какие украшения она может заложить? Наберется ли там на пару сотен долларов?

— Последнее предложение, двадцать три сотни, — говорит аукционист.

Тиф еще не закончила подсчеты, но поднимает табличку.

— Есть двадцать три, а как насчет двадцати четырех?

Азиатка в инвалидной коляске снова высоко держит табличку. Она вообще ее не опускала с прошлого раза?

— Двадцать четыре. Будет двадцать пять?

У Тиф нет пятисот долларов. Она и двадцати трех сотен, скорее всего, не набрала бы.

Аукционист смотрит на Тиф.

— Две с половиной за стол Вутона, последнее предложение.

* * *

Удрученная, Тиф бредет к выходу из аукционного дома. Она уже возле двери, когда работник выносит из комнаты старинную лампу и идет мимо охранника. Все товары — в этой комнате! Ей ведь не нужен сам письменный стол, только доступ к нему. Если секретное отделение такого размера, как описал плотник, его содержимое должно поместиться в ее сумочке.

Тиф подходит к охраннику.

— Как дела?

— Отлично. — Он не выглядит на отлично; он выглядит раздраженным.

— Я надеялась взглянуть на один из товаров.

— Нет, не могу.

— Я на секунду.