— Тот же ответ.
— Я не собираюсь ничего воровать, просто посмотрю. Ручаюсь.
— А я ручаюсь, что мне платят восемь долларов в час за то, чтобы люди не заходили в эту комнату.
Он заговорил о деньгах, намекая, что принимает решения на финансовой основе? Тиф лезет в сумочку и достает две двадцатки.
Но он не берет.
— Да ладно вам. Я только войду и выйду. Быстрее, чем этот разговор.
— Нет.
— Я дам сто.
— Видите вон ту камеру?
Тиф следует взглядом за его пальцем к камере слежения в дальнем углу вестибюля.
— Да ладно, мы же знаем, что никто не проверяет запись, если нет никакого инцидента. А инцидента не будет. Мне только нужно кое-что увидеть за две минуты.
— Леди, вы можете говорить со мной хоть весь день. Мне платят за то, чтобы я тут сидел, так что не имеет значения, спросите вы меня еще сто раз или уйдете, а я продолжу смотреть на стену.
— Да пошел ты, толстяк.
Она уходит, думая, что все же не стоило критиковать его вес.
Тиф выходит на улицу. У нее есть голосовое сообщение от «Клининг Ди». Ее следующая работа отменена. Она не только теряет тридцать пять долларов, она теряет случай вернуть старинные золотые часы, когда выкупит их из ломбарда. Тиф перезванивает администратору Глории.
— Ты получила мое сообщение? — спрашивает та.
— Да, но я не могу потерять эту работу.
— Мне очень жаль.