— Слишком темно.

Она поднялась и принялась перед зеркалом приводить в порядок волосы. Я остановился за ее спиной, делая вид, что тоже причесываюсь. В зеркале я видел ее отражение; она была очень бледна, большие темные немного странные глаза смотрели прямо на меня. Я вздрогнул и вспомнил истории про вампиров, которые доводилось читать в детстве.

Неожиданно она обернулась; ее лицо оказалось совсем близко к моему. Глаза в слабом свете лампы сверкали.

— Вы должны мне помочь, — сказала она, и в ее голосе послышалось странное напряжение.

— Помочь?

— Он будет пытаться убить меня… Я в этом уверена. Точно так же, как он убил моего отца.

— Кто? Кто убил вашего отца? Кто будет пытаться убить вас?

— Мой муж, — прошептала она. И исчезла.

Глава четвертая

Глава четвертая

1

1

До завтрака я закончил репортаж для «Нью-Йорк Глоуб»; потом, когда лимонно-желтый утренний свет начал проникать в комнату, позвонил в Нью-Йорк, сознательно предоставляя Роудсам возможность оплатить мой разговор. Было совершенно ясно, что полицейский в штатском слушает меня по параллельному телефону: я слышал в трубке его тяжелое дыхание.

В моем материале не стоило искать больших открытий; но я понимал, что он позволит мне несколько задержаться здесь, поэтому читатели могли получить как бы взгляд изнутри на то, как несчастная семья переносит свою потерю. «Миссис Роудс, бледная, но спокойная, опираясь на руку своей очаровательной дочери Элен Роудс, присутствовала вчера в кафедральном соборе на заупокойной службе…» Тут у меня возникли известные трудности: владение газетным жаргоном приходит не так быстро, должно выработаться особое чутье, нужно овладеть стандартным набором штампов. Но я сумел заставить свой голос слегка дрогнуть, когда начал обсуждать поведение некоторых подозреваемых на похоронах.

Улыбнувшись, я повесил трубку и сунул блокнот в ящик туалетного столика. Улыбку вызвала мысль о такой прекрасной фразе: «Когда ваш корреспондент присутствовал в кафедральном соборе на заупокойной службе в память покойного сенатора Роудса, к его колену настойчиво прижималась ножка восхитительной Камиллы Помрой из Талисман-сити, жены порохового фабриканта Роджера Помроя…»

Закурив, я лениво перебрал в уме приключение с миссис Помрой прошлой ночью. На всем, что она говорила, да, пожалуй, и делала, был какой-то налет абсурда. Правда, едва ли можно назвать абсурдным то единственное, что она умела как следует: в постели она вела себя даже лучше, чем сводная сестра. Хотя Элен пришла бы в ярость, узнав об этом. Элен, как и все жрицы любви, считала, что обладает какими-то исключительными достоинствами, хотя я, честно говоря, их не замечал. Но спозаранок такие вещи меня совершенно не интересовали; несмотря на весь темперамент Камиллы, в восемь утра меня гораздо больше занимали ее слова.