— Я бы сказал — как обычно. Это ужасная трагедия, но…

— Но ведь она была моей племянницей, мы были с ней очень близки… Другое дело, будь она просто моей гостьей…

Я понял, чего от меня ждут.

— Может быть, стоило бы пригласить нескольких человек… друзей семьи. Я убеждена, это выглядело бы естественно.

Тут я кое-что вспомнил и бодро вмешался:

— Меня сегодня вечером пригласили на танцы в яхт-клубе. Если вы не пойдете, могу ли я…

— Да-да, конечно, вне всякого сомнения. Но пожалуйста, пожалуйста, не говорите ни с кем о том, что произошло. Я, скорее всего, не смогу и не уверена, что захотят остальные, — все они были более или менее тесно связаны с Милдред. А у вас нет никаких причин не пойти.

И, чувствуя себя слугой, которому дали свободный вечер, я удалился, а миссис Виринг отправилась в спальню, к графину с волшебным средством, отгоняющим заботы.

Спустя час вся гостиная осталась в моем распоряжении, что оказалось весьма кстати, — дворецкий привел первого представителя прессы, щуплого молодого человека из отдела хроники.

Я любезно пригласил его сесть в кресло.

— Мне хотелось бы поговорить с миссис Розой Клейтон Виринг и Полем Брекстоном, — простуженным голосом выдавил репортер.

— Вам придется удовлетвориться беседой со мной.

— Я приехал сюда, чтобы поговорить с миссис Розой…

— Можете говорить со мной, — сказал я уже резче. — Мне поручено говорить от имени миссис Виринг.

— Кто вы такой?

— Питер Катлер Саржент Второй.

Он медленно записал это, делая вид, что стенографирует, на самом же деле просто выводя кошмарные каракули.

— И тем не менее мне все-таки хотелось бы… — упрямо повторил он, но я опять прервал:

— Молодой человек, они не хотят встречаться с прессой. Вы можете поговорить со мной или убраться восвояси.

Это явно произвело на него впечатление.