— Ну, слышал бы ты, что за истории здесь рассказывают. Так что же все-таки произошло?

— Одна из гостей… Милдред Брекстон, утонула сегодня утром.

— О, какой ужас! Неделю назад случилось то же самое.

Я подумал, что в данной ситуации была известная разница, но не стал заострять на этом внимания.

— Здесь просто сумасшедший дом.

— Она была женой художника, верно?

Когда я подтвердил, Лиз весьма неэлегантно свистнула в трубку, чуть было не пробив мне барабанную перепонку. Ведь люди вроде Брекстона — те хрупкие устои, на которых держится светское общество.

— Поднимется большой шум.

Я с ней согласился.

— В любом случае я приеду сегодня вечером на танцы. Остальные останутся дома, но мне разрешено уйти.

— Отлично! Я оставлю для тебя приглашение на входе. Правда, это ужасно интересно?

— Можно сказать и так. Увидимся позднее.

Когда я повесил трубку, в поле зрения медленно вплыла миссис Виринг, спускавшаяся с лестницы с улыбкой жрицы на губах. Она уже загрузилась под завязку.

— А, так вот вы где, Питер. — В силу известных причин ее обычно громкий голос был очень тих и звучал приглушенно, как в храме. — Думаю, представители прессы вас просто осаждают.

— Их не так много. Чуть больше, чем можно было ожидать при типичном несчастном случае.

Миссис Виринг, заметив присутствие в гостиной мисс Ланг, жестом предложила мне пройти на веранду, где в наступающих сумерках мы смогли остаться одни. Пляж выглядел странно пустынным в слабом закатном освещении.

— Вы не считаете, что я должна дать эксклюзивное интервью кому-нибудь их них, кто поприличнее?

Она вопросительно смотрела на меня; лицо ее уж слишком покраснело, и у меня возникло подозрение, нет ли у нее помимо алкоголя в крови еще и высокого кровяного давления.

— А что, кто-нибудь из них просил вас об этом?

— Нет, но я уверена, попросят. Мы привлечем, как вы уже говорили, необычайно большое внимание.