— Хорошо, сэр. Я был в полиции, и там сказали, что миссис Брекстон утонула сегодня утром в одиннадцать часов шесть минут. Это верно?

Я подтвердил и выдал все имевшиеся факты, а он старательно записывал.

— Мне бы хотелось осветить проблему с человеческой точки зрения, — сказал он тоном, выдававшим человека, едва окончившего школу журналистики.

— У вас есть все возможности. Брекстон — известный художник. Миссис Виринг принадлежит к сливкам высшего общества. Просто поройтесь в справочном отделе вашей редакции, и там найдется материал на приличную статью.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— А вы не работаете на какую-нибудь газету?

Я покачал головой.

— Мне как-то пришлось посмотреть фильм «Первая полоса», так что я все о вас, ребята, знаю.

Он с явным отвращением поморщился.

— Мне хотелось видеть миссис Виринг просто для того, чтобы…

— Миссис Виринг — открыть кавычки — убита горем — закрыть кавычки. Поль Брекстон — открыть кавычки — всемирно известный современный художник отказывается каким-либо образом комментировать происшествие, в настоящее время находится в своей комнате и недоступен — закрыть кавычки. Вот и вся ваша история.

— Вы не очень-то мне помогли.

— Это больше, чем ничего. Не поговори с вами я — никто другой не сделал бы даже этого.

Я с беспокойством огляделся вокруг, не видно ли кого-то из гостей. По счастью, никого не было.

— Сейчас производят вскрытие тела миссис Брекстон, и мне хотелось бы знать…

— Вскрытие?

Весьма необычно.

— Да. Это происходит именно сейчас. Мне просто хотелось бы знать, не было ли каких-либо намеков…

— На грязную игру? Нет, ничего такого не было. Мы все были свидетелями ее смерти. Никто ее не топил. Никто не заставлял ее заплывать в прибой. Она недавно перенесла нервный срыв, и это, несомненно, как-то повлияло на ее состояние.

При этих словах он просто загорелся: я почти видел набранный крупными буквами заголовок: «В Истхемптоне во время купания утонула женщина из высшего общества, находившаяся в состоянии депрессии». Ну что же, я следовал полученным указаниям.