…В конечном итоге для нас неважно будет, чем мы сражались, — цепом или тросточкой. Для нас будет очень важно, на чьей стороне мы сражались.

ГЛАВА 1. В ДВАДЦАТИ МИНУТАХ ЕЗДЫ ОТ БЛИЖАЙШЕГО ГОРОДКА В ШТАТЕ ВИРДЖИНИЯ

ГЛАВА 1. В ДВАДЦАТИ МИНУТАХ ЕЗДЫ ОТ БЛИЖАЙШЕГО ГОРОДКА В ШТАТЕ ВИРДЖИНИЯ

Свет фар уткнулся в заросшие плющом ворота фермы. «Лендровер» встал, почти задев бампером каменную стойку. Облако пыли просочилось сквозь давно не крашенные прутья ограды и непрошеным гостем поплыло на территорию владения.

«СЭМ ЭПСТАЙН» — блеснула в ярком свете фар бронзовая табличка; чуть ниже неровными мазками кисти было выведено: «КАКОГО ЧЕРТА НУЖНО?»

— По-моему, это не слишком вежливо? Как считаете, док? — усмехнулся долговязый негр в полковничьей форме, вылезая из-за руля. Следом за ним с пассажирского сиденья поднялся средних лет блондин в безукоризненном голубом костюме с портфелем в руках. Если бы он в таком обличье появился в центре Нью-Йорка или в каком-нибудь офисе — это было бы в порядке вещей. Но здесь — среди полей, зеленых от поднявшихся на добрый десяток дюймов побегов кукурузы, на пыльной дороге под яркими майскими звездами, он смотрелся как невесть откуда взявшееся чудо. Полковник — другое дело. Военная форма уместна и в заполненном талой водой овраге, и на великосветском рауте.

Поправив узелок бордового в мелкую белую горошину галстука, блондин решительно приблизился к воротам и принялся искать кнопку звонка. Ее почему-то не оказалось…

— Хотел бы я знать, как до него добраться без риска для жизни… — проворчал негр-полковник. — Нрав у него, что у иракского «скада». Знаешь, что грохнет, а где — невдомек даже создателям… Месяца три тому назад, док, он устроил такую пальбу, что пули летали, будто саранча в Эль-Пассо…

— Разве у пуль тоже бывает брачный период? — усмехнулся тот, кого величали доком. — Впрочем, узнаю Стива… — Он толкнул калитку, которая оказалась незапертой, и осторожно ступил на угадываемую в темноте, хоть и порядочно заросшую травой, дорожку.

Полковник, без видимого желания, поплелся за ним. Во мраке виднелись лишь нашивки на кителе да эмблемы на погонах. Ни смуглое лицо, ни темная кожа шеи, ни иссиня-черные волосы — ничто не проступало в ночи. В какой-то момент могло показаться, что форма, словно на человеке-невидимке, идет сама по себе.

Вскоре, как только перестали шуршать листвой разлапистые кустарники, росшие по обочинам дорожки, впереди проступило нечто, напоминавшее приземистое деревянное сооружение. В окнах, тусклых от некогда налипшей на дождевые капли пыли, ни света, ни отблеска.