— Как ты думаешь, Стив, — спросил Курт, — он так встречает каждую машину или только некоторые? Кто, скажи, не остановится перед «медпомощью»… А он, может, их налево — для бизнеса…

— Не думаю, — решил не согласиться Стив. — Когда меня последний раз штопали под багдадским солнышком… — Курт изумленно посмотрел на соседа, — у нашего доктора Ральфа были точно такие же пальцы: до синевы белые и в йоде. Специально так не раскраситься — для этого придется потратить слишком много времени. И еще — отдал лекарства — и не жалей, они все равно попадут по назначению. Дороже ли, дешевле — это не наш вопрос… Как мне кажется, есть смысл прибавить обороты — до конечного пункта не так уж и много.

— Это точно. Сегодня сброшу эти коробки, — Курт кивнул в сторону кузова, — расстелю гамачок, — он любовно посмотрел на заднюю часть кабины, где болталось некое подобие кровати, заправленное аккуратно одеялом, и даже на подушке виднелась голубая наволочка. — Отосплюсь наконец. Сразу за всю дорогу! Спокойной ночи, дорогой Курт!

Эпстайн слушал Курта и не слышал. Он уже жил не сегодняшним вечером и даже не грядущей ночью — его планы простирались в завтрашний день.

ГЛАВА 12. ЗАПАДНЫЙ РАЙОН МОСКВЫ

ГЛАВА 12. ЗАПАДНЫЙ РАЙОН МОСКВЫ

Третий день Вашко приезжал на то место, где производился прием автомобилей с гуманитарной помощью. Эго была площадка, огороженная со всех сторон легким временным заборчиком. Преодолеть его физически подготовленному человеку не составляло труда. И даже небольшое оцепление из солдат внутренних войск не спасало положения. Документы при входе и выходе практически не проверялись. Да и таможня, сотрудники которой с ворохом бумаг переходили от одной машины к другой, бегло проводя досмотр, не вмешивались в дела распределения. Их самих, а также небольших кудлатых собачонок, деловито шагавших рядом с ними, интересовали наркотики. Ввозить в Россию все остальное — разрешалось.

Вашко не стремился на территорию разгрузки. Он припарковывал автомобиль у забора и подолгу смотрел на происходящее. То и дело сквозь перекособоченные ворота въезжали грузовики и фургоны, на черных «волгах» приезжали какие-то руководители и представители общественности, под их чутким руководством цветные, все в наклейках коробки перебрасывались в машины с московскими номерами и исчезали в безвестности.

Разобраться спервоначала было трудновато. Но время сделало свое дело. Наметанный глаз Вашко довольно быстро определил здесь главного: это был солидный располневший мужчина торгашеского вида, в темном пальто, шляпе, с постоянно бегающими глазами, беспокойный взгляд которых не скрывали даже толстые очки.