Вашковский жигуленок ему мешал, но он ничего не говорил.

— Что, камарад, мешает? Может, немного сдвинуть? — поинтересовался у него Вашко.

— Это есть можно, если не составит большого труд… — согласился немец.

Вашко кивнул и полез в кабину. Он отодвинул машину так, что происходившее во дворе стало лучше видно, но там, к сожалению, не происходило ничего нового. Все то же самое, что и вчера, и позавчера, и позапозавчера… А вот как будет развиваться история с непокладистым немцем, Вашко интересовало, и он решил, что, отследив эту историю до конца, он с максимальной точностью и уверенностью выйдет на то звено цепи, которое поможет вытянуть на свет всю криминальную цепочку. А уж если повезет, то и на ту «контору», о которой его информировали в анонимке. У него не было полной уверенности, что проследил он именно то, о чем сообщалось в письме, говорилось по телефону. Ну и что, если даже это окажется чем-то иным? А ничего особенного — в любом случае рано или поздно ему станет ясна вся картина происходящих здесь чудес. Рано или поздно…

ГЛАВА 13. САДОВО-КУРДИНСКАЯ УЛИЦА. МОСКВА

ГЛАВА 13. САДОВО-КУРДИНСКАЯ УЛИЦА. МОСКВА

Во дворе «Планетария» стоял забытый всеми бетонный глобус звездного неба. Горожане уже давно не интересовались тайнами астрономии, куда больше их привлекали тайны земного бытия. Где взять денег, чтобы справиться с инфляцией и купить то немногое из продуктов, что обеспечило бы нормальную, сносную жизнь. Поэтому и прохожих здесь было мало.

По тропинке, проложенной у самого глобуса, шел мужчина. Свитер, брюки, ботинки — ничто не выделило бы его из толпы москвичей. Под мышкой у человека была небольшая, обвязанная шпагатом коробка. Насвистывая «Подмосковные вечера», он прошествовал в сторону Садового кольца. Прогуливавший небольшого с подпалинами шпица молодой парень мельком посмотрел на прохожего и опустился на корточки, завязывая ботинок. А потом медленно поплелся вместе с собакой в сторону зоопарка.

Стив Эпстайн переложил посылку под другую руку. По предъявленной еще в Вирджинии фотографии он узнал сотрудника посольства и, как было оговорено, подал знак. Ален Роуз-Брайн, завязывавший ботинок, подтвердил, что сигнал о прибытии Стива в Москву принят. И не больше того. Каждый пошел своей дорогой. Ален не боялся, что эта встреча будет замечена компетентными органами, так как прогуливался здесь часто — и в дождь, и в снег, и в ясную погоду.

А Стив, миновав «Планетарий», вышел на Садовое кольцо, дождался «букашки» — троллейбуса маршрута «Б» и поехал в сторону Зубовской площади. Там, припомнив дом, который часто в студенческие годы служил ему приютом, был местом студенческих сборищ и вечеринок, он вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. На площадке всего две квартиры. Дом был стар и, похоже, за все эти годы в нем ничего не изменилось — так же пахло щами и кошками.