Что здесь? — спросил Ткешелашвили, увидев множество цветных картонных коробов.

Стив выразительно посмотрел на Вашко и разразился длиннющей фразой на английском; Иосиф Петрович понял его желание продемонстрировать, что здесь есть представители иностранных государств, с которыми нужно обращаться согласно юридическим нормам.

Англичанин? — изумленно поинтересовался Ткешелашвили.

— Американец, — сказал Вашко. — А там отдыхает еще и немец.

— Западный? — поинтересовался командир гвардейцев.

— А они сейчас все западные. Этот из Гамбурга…

— А ты откуда?

— Из Москвы, экспедитор… В кузове лекарства. Адресованы международным Красным Крестом в Карабах.

— Оружия нет? — нахмурил брови Ткешелашвили.

— Нэт! — ответил за всех Дато. — Мы это там провэряли… — Он неожиданно перешел на грузинский, и Вашко потребовалась помощь Юрия.

— Он спрашивает, — зашептал парнишка из-за спины Вашко, — нет ли у него родственников в Хашури.

Ткешелашвили заинтересованно посмотрел на Дато, как будто изучая его лицо.

— Теперь этот молодой, что с вами приехал, спрашивает: не двоюродный ли он брат дядюшки Гоги, который женат на кривой Маргарите… — Вашко, кивая, слушал, поглядывая за грузинами. — Молодой говорит дальше, что он этой самой кривой Маргарите приходится внучатым племянником…

— Вай мэ… — завопил вдруг начальник гвардейского подразделения. — То-то я смотрю, твоя физиономия мнэ знакома… Это что же, выходит — он прищурился и посмотрел на небо, — ты сын Вахтанга?

— Да, — осклабился в улыбке парень. — Вахтанга и Ноны…

— Иди сюда! Я тебя обнимать нэмножко буду! — он распахнул объятия и принялся буквально душить Дато.

— Вай мэ! Вай мэ! — утирал слезы умиления Реваз. — Вахтанг и Нона… Сколько лет, сколько зим! Они живы и здоровы?

— Да. Слава богу… Как ваши родители, Реваз? Тетя Манана и дядя Теймур?

— Спасибо, дорогой, спасибо…

Вашко дернул за рукав Стива: