— Куда мы пришли? — поинтересовался Иосиф Петрович. Не гостиница, не офис…

Квартира. Здесь живет Резо Уригашвили. Корреспондент. У него обычно собираются собратья по перу.

Они вошли. Из магнитофона или проигрывателя лилась тягучая немного грустноватая грузинская мелодия. Шум доносился сразу из нескольких комнат. В одной шел давний, судя по всему, банкет. В другой несколько молодых людей и девушек вели спор. На кухне долговязый субъект с прической и носом великого Гоголя сосредоточенно варил кофе.

Вы Резо? — спросил его Стив. Тот махнул куда-то в сторону комнат.

Не оказалось Уригашвили и в комнате жарко дискутирующих о демократии и власти. И только в третьей, откуда доносилась музыка, где был стол с остатками еды и закусок, обнаружился хозяин квартиры.

— Вы спрашиваете Резо? — жгучий брюнет с мягкими, покатыми, словно из теста вылепленными, формами и круглыми маслянистыми глазами встал из кресла у окна, откуда удобно было наблюдать за происходившим — похоже, ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за тем, что делается в его квартире.

— С кем имею честь? — Он отер руку о широкие штаны вишневого цвета и протянул ее гостям.

Стив назвался Сергеем Ивановичем, Вашко настоящим именем.

Ларсен сказал, что мы можем найти у вас Александра Тягны-Рядно.

— Ах, Ларсен… Где он? Почему не с нами?

— В Сухуми.

— Ах, там… Простите, кого вы ищете?

Стив повторил имя фотокорреспондента.

Тягны! — заорал на всю квартиру Уригашвили. Где ты? Покажись! За тобой пришли…

Пьяненькая компания подхватила:

— Рядно, Рядно, вылазь…

Да он уже ушел, — грустно произнес появившийся в комнате «Гоголь» с кофеваркой в руке. — Дела, сказал, у него какие-то.

— Какие у него дела! — игриво возмутился хозяин. — Сейчас все дела здесь, у меня. Разве не так, братья-борзописцы и бумагомаратели?

На пороге появился красивый блондин — в рубашке, пиджаке и при галстуке; он как-то не гармонировал со всей остальной бесшабашной компанией. Он пришел из комнаты, где дискутировали.

— Иозас! — заорал хозяин. — Иди сюда, мил человек, хочешь я спою тебе колыбельную, как пела твоя мама? Хочешь'. — Он принялся мурлыкать под нос мелодию, которая ему никак не удавалась. — Ладно, потом спою… Вспомню. У вас, литовцев, простые мелодии, не то, что у нас, с переливами…