После жаркого (но, впрочем, как и всегда — непродолжительного) соития, молодой капитан лежал в её кровати, затягиваясь сигаретой.

Шариков был уверен (или убеждён), что в её маленькой уютной квартирке он был единственным мужчиной. А скоро он и вовсе станет её единственным.

Такая красавица попадёт в его единоличное пользование — о чём ещё оставалось мечтать офицеру, который в первый год своей полицейской службы получил внеочередное воинское звание (хороший старт для дальнейшей карьеры).

Ярко засветило солнце. Возможно, где-то сейчас, — подумал молодой капитан — едят какую-нибудь травоядую бабу. Очередную, блин. А он ничего не мог с этим сделать. И он лично повезёт невиновного человека на суд, где его, вероятно, приговорят к смертной казни или пожизненному заключению.

А Шарикову за это дали капи…

Мурка: Эй, псина. Птичек глазами ловишь?

Шариков встрепенулся, обернулся через плечо: Меня переводят с центр.

Мурка попыталась удержать улыбку на мордочке, но ей этого не удалось; она заметно помрачнела от услышанного: Это здорово. Ты… заслужил.

Да ни хера молодой капитан не заслужил…

А затем Шариков сказал одну фразу и сделал это с такой романтичной уверенностью, с такой мечтательностью, какую мог позволить себе лишь молодой зверь в расцвете сил: Я заберу тебя с собой.