Косой нахмурился. Обернулся на комиссара. Голова его, вдруг, сделалась тяжёлой. Уши бессильно опустились на голову. Заяц опустил пистолет, вновь обернулся на комиссара. Но вновь поддержки в его взгляде не нашёл.
Зорга заметил это:
Лосев хотел было ответить, но вдруг что-то предательски попало ему в горло; он прокашлялся, бегло глянул на крота:
Косой:
Лосев вскинул копыта к груди и отступил:
Косой схватил комиссара за грудки и попытался тряхнуть его; но очень уж они отличались размерами, отчего попытки зайца наехать на лося выглядели смешно:
А что комиссару было делать? Зорга был ровней мэру. И хотел получить от зайца то, что причитается — расплату за преступление его сына.
И если бы он принял сторону мэра — то следовало убить троих зверей, стоящих теперь напротив них. А если придерживаться весьма справедливой позиции крота — то избавиться следовало лишь от одного наглого жадного озлобленного зверька.