— Жарко что-то…

— Это от волнения. Вот, выпейте водички, и полегчает.

Обжигающе холодная минеральная вода и вправду помогла, в голове чуть прояснилось, и первый шок прошел. Зато появились вопросы.

— Скажите, а Марек… Олегович, он что-нибудь получил?

— Ну… В общем-то мы стараемся оберегать секреты наших клиентов от глаз посторонних, однако, учитывая тот факт, что формально вы являетесь сестрой Марека Олеговича, и в силу определенных причин были лишены возможности присутствовать на оглашении завещания, то, я полагаю, что могу предоставить вам эту информацию…

— Хотелось бы. — Витиеватые формулировки смущали несказанно, такое чувство, будто в который раз лезу в чужую жизнь.

— Марек Олегович получил в свою собственность двухкомнатную квартиру в Санкт-Петербурге, фирму "Олека" и пятьдесят тысяч долларов.

— Но это же… — Это было намного меньше того, что получила я. Да одна машина стоит больше пятидесяти тысяч долларов. Какая несправедливость, Марек, наверное, злится и проклинает меня.

— Такова воля покойной. — Строго заметил Алексей Владимирович. — Но лично от себя могу добавить, что Марек Олегович — вполне состоявшийся молодой человек и успешный бизнесмен. И фирма, доставшаяся ему от матери, способна принести не в пример больше денег, чем получите вы. Кстати, в завещании имеются два условия.

— Какие?

— Очень простые. Первое: дом на Лисьем острове нельзя продавать, дарить, отдавать в качестве уплаты за долги, данная недвижимость должна находиться в руках семьи. То есть ваших либо ваших детей. Супруг, если таковой имеется, прав на дом не имеет. Второе: вы должны повести на Лисьем острове неделю.

— Зачем?

— Такова воля покойной. — Последовал стандартный ответ. — Отправляться следует в течение пяти дней после того, как вас поставили в известность о завещании. То есть, в течение пяти дней, начиная с сегодняшнего. Только после этого вы сможете наследовать все остальное. С вами поедет Марек Олегович, ибо данное условие касается и его. Понимаю ваше удивление, но, возможно, в этом письме, — Алексей Владимирович подвинул белый конверт без каких-либо пометок, — найдутся ответы на ваши вопросы. С вашего позволения я выйду.

Он и вправду вышел, а я осталась наедине с письмом. На конверте никаких пометок. А внутри? В этой истории много бумаг, а в бумагах много грязи, надеюсь…

Впрочем, ладно. Увидим.

«Здравствуй, Доминика, любимая моя девочка, — начиналось письмо, — как бы мне хотелось обнять тебя, или хотя бы просто увидеть, какой ты стала. Наверное, красавица. На той единственной фотографии, которая сохранилась у меня, тебе всего-то месяц отроду, но все равно видно, что ты — настоящий ангел. Иначе и быть не могло, ведь твой отец — самый красивый мужчина, какого мне когда либо приходилось встречать».