— Пани Наталья, с вами все в порядке?
Пани Наталья, с вами все в порядке?
— Да, конечно, — она поспешно поднялась и неловко вытерла руки о подол платья, будто маленькая девочка. — Со мной все в порядке. Я знаю, зачем ему платье.
Да, конечно, — она поспешно поднялась и неловко вытерла руки о подол платья, будто маленькая девочка. — Со мной все в порядке. Я знаю, зачем ему платье.
— Зачем?
Зачем?
— Он собирается меня убить. — Убежденно заявила девушка. — Он поэтому украл платье. Это… Это предупреждение. Или я… Или смерть. Я соглашусь. Скажите пану Юзефу, что я согласна.
Он собирается меня убить. — Убежденно заявила девушка. — Он поэтому украл платье. Это… Это предупреждение. Или я… Или смерть. Я соглашусь. Скажите пану Юзефу, что я согласна.
— Пани Наталья. — Начал было Палевич, но Камушевская не стала слушать. Зажав уши ладонями, она замотала головой.
Пани Наталья. — Начал было Палевич, но Камушевская не стала слушать. Зажав уши ладонями, она замотала головой.
— Не надо. Не говорите ничего, ни слова… Никто не поможет. Выход один… Убейте. Убейте его, пожалуйста! Убейте оборотня!
Не надо. Не говорите ничего, ни слова… Никто не поможет. Выход один… Убейте. Убейте его, пожалуйста! Убейте оборотня!
— Пани Наталья! — Аполлон Бенедиктович схватил ее за плечи. — Пани Наталья, да что вы такое говорите! Вам ничего не угрожает. Поверьте, пока я здесь, никто и ничто не причинит вам вреда. Клянусь.
Пани Наталья! — Аполлон Бенедиктович схватил ее за плечи. — Пани Наталья, да что вы такое говорите! Вам ничего не угрожает. Поверьте, пока я здесь, никто и ничто не причинит вам вреда. Клянусь.
— Спасибо. — Кажется, она окончательно пришла в себя, и лишь красные пятна на щеках и лихорадочный блеск глаз выдавали волнение. — Я… Я говорила ужасные вещи, простите ради Бога.
Спасибо. — Кажется, она окончательно пришла в себя, и лишь красные пятна на щеках и лихорадочный блеск глаз выдавали волнение. — Я… Я говорила ужасные вещи, простите ради Бога.
— Это от волнения. — Палевичу было стыдно за то, что он стал невольным свидетелем некрасивой сцены, и пани Наталье приходилось теперь оправдываться.
Это от волнения. — Палевичу было стыдно за то, что он стал невольным свидетелем некрасивой сцены, и пани Наталье приходилось теперь оправдываться.
— Паненке доктор нужен. — Присоветовал Федор, про которого, надо признаться, Палевич совершенно забыл. — Нервы лечить. Хорошо настой пустырника помогает или еще ромашки тоже.
Паненке доктор нужен. — Присоветовал Федор, про которого, надо признаться, Палевич совершенно забыл. — Нервы лечить. Хорошо настой пустырника помогает или еще ромашки тоже.