Доминика

Утром я ощутила себя рабом с галеры, который несколько суток кряду ворочал веслами без продыху. Ныли руки, ноги, спина, голова… Ладно, голова, с ней все понятно, а остальное почему болит? С трудом доползла до ванной и сразу же испугалась: из круглого зеркала на меня глядело чудище со всклоченными волосами неопределенного цвета, желтоватой кожей и вспухшими веками, из-под которых проблескивали мутноватые глаза. Неужели я так выгляжу? Вот к чему приводит недостаток здорового сна.

Умываясь холодной водой — говорят, помогает в подобных случаях — я старалась не глядеть в зеркало: нервы слабые, их беречь надо. Теперь кофе и легкий завтрак.

Салаватов на кухне пил кофе и увлеченно читал Ларин дневник.

— Привет.

Он кивнул, не отрывая глаз от тетради. Ну я и дура! Идиотка! Надо было убрать, спрятать, сжечь к чертовой матери, в общем, не допустить, чтобы дневник попал в руки Тимура. Впрочем, чего теперь страдать. И, заварив кофе, я молча села напротив Салаватова. В пепельнице, которая временно исполняла функции вазы, обнаружилось печенье, даже не слишком черствое.

— Разгадала, значит. — Тимур захлопнул тетрадь.

— Разгадала.

— Читала?

— А сам как думаешь? — Мне стало обидно: гадости писала Лара, а виновата, значит, я. Да будь моя воля, я бы… я бы… Не знаю, что бы я сделала. Салаватов молчал, я тоже. Никто, вроде, не виноват, а ощущение препоганое, будто с головой в унитаз нырнул.

— Ты бы поспешила, а то опоздаем. — Вдруг сказал Тимур. — Тебе ведь к одиннадцати назначено, а уже полдесятого.

Черт! Черт, черт, черт! Тимур прав, как никогда, опаздываем! Вернее будет сказать: опаздываю. Уже опоздала! В Салаватовской квартире из всех нужных мне вещей в наличии только паспорт. А одежда? Не идти же мне в шортах и майке, это просто-напросто неприлично! Ехать домой переодеваться? Тогда точно опоздаю.

— Там в шкафу платье висит. — Глядя поверх головы сказал Тимур, обращался он вроде бы не ко мне, а к кухонному шкафчику, что на стене висит. — Ларино. Она как-то… заезжала. Подойдет.

Подошло, сидело почти как влитое, но это больше благодаря свободному крою — фигура у Лары была получше моей. Зато цвет подходящий: темно-зеленый, сдержанный и строгий.

— Знаешь, — заметил Салаватов, — а ты на нее похожа.

Еще несколько дней назад я бы обрадовалась, а теперь нечаянное замечание Тимура было подобно ведру холодной воды, опрокинутой на голову.

Успели мы вовремя. Нотариальная контора располагалась на втором этаже небольшого, но солидного на вид особнячка, фасад которого украшали четыре пузатые колонны и два ленивых льва. Но, несмотря на элементы классики, само здание выглядело весьма современно, должно быть из-за обилия авто, вынужденных ютится на крошечном пятачке асфальта. Тимуровой развалюхе места на стоянке не нашлось, оно и к лучшему: при всем моем уважении к Салаватову, его машина на фоне лощеных иномарок смотрелась убого.