Дни тянулись унылые, однообразные, поэтому, когда от госпожи Монца приехал здоровенный охранник с кобурой на поясе, Джио едва не заплакал от радости. Он быстренько скинул с себя безразмерные штаны и рубаху, достал из шкафа вычищенный Амикой костюм, надел его и сразу почувствовал себя человеком из большого мира. Он возвращается! Но сначала предстояло прощание.

— Я хотел бы остаться с Амикой наедине, — сказал он, войдя к Амике в комнату, и выразительно посмотрел на пышнотелую сиделку в ярко-зелёном платье.

Та лишь сдвинулась в сторону вместе со стулом.

Джио встал на колени перед постелью, нежно взял руку Амики и приложил к своему лицу.

— Не знаю, сможешь ли ты меня простить, — сказал он, сильно волнуясь, чего сам от себя не ожидал. — Но я всю жизнь буду тебе благодарен. Ты спасла меня, я этого не забуду.

Амика грустно погладила его склонённую белокурую голову.

— Береги себя, мой хороший… Послушай… Заметишь в себе изменения, что-то странное — не давай этому волю, не думай о нём, и со временем всё пройдёт… Не задерживайся у Хозяйки и не бери там ничего… понимаешь?

Она будто видела его насквозь. Джио поднялся с колен.

— У хозяйки?

— В Спящей крепости, дурень, — сказала сиделка.

— Нельзя на него злиться, Шани, — с упрёком произнесла Амика.

— Прости, миленькая, прости глупую… — Она махнула Джио рукой, чтоб уходил. — Иди уже!

Амика расплакалась.

— Не гони его…

Охнув, сиделка склонилась к руке Амики и покрыла её быстрыми поцелуями.

— Да что ж мне сделать, матушка, чтоб ты на меня не серчала?!

— Пусть… повторит…

— Ну? — сказала сиделка, глядя на Джио. — Повтори, что сказала мать! Обещай!

Мать? Джио не стал спорить, повторил и пообещал.

— Заклинаю тебя, — прошептала Амика, и Джио поспешил уйти.