Внимательно глядя под ноги, Фелиси спустилась на две ступеньки и вдруг услышала отчётливые голоса за стеной, у которой стоял шкаф. Она вернулась и прислушалась.

— …с Яром Порохом. Довольно толковые предложения… — Говорила госпожа Монца, Фелиси сразу узнала её красивый глубокий голос. Невероятно… ведь предназначение переговорной как раз в том, чтобы хранить хозяйские секреты… — К нашему счастью, в полиции ещё остались неравнодушные люди… Но на этот проект потребуется куча денег. Где взять, не представляю… Завтра встречаюсь с Кабошоном и Милном, может, удастся что-нибудь от них получить… Ну… — Голос госпожи Айлин задрожал, — что ты мне… скажешь? Удалось что-нибудь выяснить… по тому адресу?

Собеседницей оказалась ловисса. Как всегда, она отвечала тем спокойным, умиротворяющим тоном, который Фелиси давно и безуспешно пыталась копировать.

— Джио был здесь сегодня.

— Мау милостивая! — вскрикнула хозяйка.

Фелиси вспомнила, что видела в доме постороннего, которого ловисса провела в свой кабинет. Довольно симпатичный, высокий… но слишком неспокойный взгляд…

— Первая новость печальная. Хаммонд Риц умер месяц назад. Вот, положите под язык, это успокоительное.

Пауза и тихий голос хозяйки:

— Ты так внимательна, дорогая… Спасибо…

— Вторая новость. Вам решать, хорошая или плохая. Джио не ваш сын, он сын Хаммонда и той самой служанки, с которой Хаммонд уехал. Родился через год.

Она сказала — не ваш сын?! Что это значит?! Фелиси почти не дышала, напрягая слух.

— Другого ребёнка девушка невзлюбила с первой же минуты, и Хаммонд был вынужден отдать его в семью дальнего родственника. Связи они не поддерживали.

Длинная пауза, во время которой Фелиси лихорадочно обдумывала услышанное.

— Тогда з-зачем приезжал Джио? — страдающим голосом спросила госпожа Айлин. — Чего он хотел? Где мой мальчик? Что с ним стало?

— Джио приезжал как раз за тем, чтобы рассказать вам об этом, Айлин. С вашим сыном всё хорошо. Он вырос, получил прекрасное образование… И теперь работает. В вашем доме… — Короткая пауза. — Доктором.

Фелиси обеими руками захлопнула рот.

…Ловисса успокаивала плачущую госпожу Айлин. Фелиси за стеной тоже плакала — от нестерпимой душевной боли. Два долгих года самых жестоких терзаний из-за неразделённой любви, и она только что лишилась последнего, пусть призрачного, шанса на взаимность, ведь наследник дома Монца даже не посмотрит в сторону какой-то там горничной…

— Что ты обо всём этом думаешь, Длит? — спросила хозяйка после того, как немного успокоилась.