У охранника зазвонил телефон, и тот чуть ускорил шаг, отвечая. Джио, напротив, пошёл медленнее. В его арсенале было множество подобных приёмов, дающих некоторое преимущество, которое можно использовать с умом.

В одной из комнат, мимо которой они как раз проходили, между двух мраморных колонн стояла витрина, похожая на те, что используют в ювелирных салонах, а у окна рядом с ней притулился старый, топорно сработанный табурет под прозрачным колпаком.

Оставшись на несколько мгновений без надзора, Джио действовал бесшумнее мыши и быстрее змеи. Он приподнял стеклянную крышку витрины, взял с чёрной бархатной подставки блестящий жёлтый камешек, похожий на золотой самородок, самый крупный, один из числа десяти или около того, и даже успел лёгким касанием пальцев сдвинуть аккуратно разложенные камни, чтобы не был заметен образовавшийся просвет. За секунду до того как охранник притормозил и обернулся, добыча Джио уже приятно оттягивала нагрудный кармашек для платка.

…Непростой городок Дубъюк преподнёс ему ещё один сюрприз. В поезде Джио обнаружил пропажу отцовского письма и некоторое время сидел в задумчивости, понимая, что его каким-то образом одурачили. Письмо лежало в потайном кармане пиджака, оно не могло случайно выпасть. Но как она сумела?! Постепенно он успокоился и даже посмеялся над ловкостью ловиссы. Нет причины для расстройства, ведь сумма, которую он выручил, намного превысила ожидаемую и теперь он мог не просто жить безбедно — он мог роскошествовать на протяжении несколько лет. И ещё тяжёлый золотой самородок! Впервые за долгое время Джио чувствовал себя счастливым. Ему здесь многое довелось испытать, но он выиграл! Клотильда, я возвращаюсь к тебе, любимая, мчусь на всех парусах…

4

В коридоре второго этажа, похожем из-за обилия живописных полотен на выставочную галерею, висели рядом две большие, от пола до потолка, картины, изображавшие мурров, ловящих рыбку на мелководье в тихой заводи Алофы. Картины не просто висели криво — они меняли положение, хотя Фелиси постоянно их поправляла. Это началось пять дней назад, и девушка решила, что усилился её невроз, который господин Риц предлагал вылечить очками. По его же совету, она пыталась тренировать силу воли и игнорировать мелкие позиционные огрехи, связанные с картинами и прочими вещами в доме, что не давали ей жить спокойно. Прибираясь в комнатах, она проходила мимо картин, опустив глаза, но сегодня вечером её великое терпение иссякло, и она снова посмотрела на них. С такой неприязнью смотрят только на врагов. Фелиси поджидало открытие, да какое! Картины не только перекосило — на одной из них, по воде, пронизанной солнечными лучами, пошла сильная рябь, а серебристая рыбка в когтях Господина Миша трепетала, как живая.