Шурочка кисло усмехнулась.

— Я бесконечно уважаю твой философский подход, — сказала она, — но подумай, что случится, если слухи о тебе попадут на ТВ или в Интернет. Если тебе настолько наплевать на собственную судьбу, подумай хотя бы о близких тебе людях. Об отце хотя бы!

Анастасия ожгла подругу взглядом.

— О каких это близких? — язвительно спросила она. — Тех, что меня хотят вогнать в могилу?

— Ты мне не нравишься такая, — сурово произнесла Шурочка, — я не понимаю, что с тобой происходит, но ты меняешься не в лучшую сторону перед стоящими впереди преградами. Это именно то, что он и хочет.

— Прости, — сухо сказала Анастасия, — действительно не знаю, что на меня находит, как будто кто-то сильный, сильнее меня, дергает за веревочки, как марионетку. Будто приказывает быть агрессивной и жесткой.

Шурочка плеснула себе коньяку.

— А может, тебе просто к психологу обратиться? — посоветовала она. — Он найдет эту точку влияния в твоем организме и заблокирует.

— Было уже, — заметила Анастасия, — но, ты знаешь, мне это не поможет. Да и что он во мне увидит?

— Увидит он в тебе несчастную девушку, — сказала Шурочка, — с неустроенной личной жизнью и полностью отданной работе.

— Снова — здорово, — хмыкнула Анастасия, — ты всегда заканчиваешь разговоры на одной и той же ноте.

— Зато ты улыбнулась, — заметила Шурочка, — и чувствуешь себя не так плохо, а раз ты себя чувствуешь не так плохо, может, нам поехать поработать?

Анастасия усмехнулась. Что же, Шурочка, как всегда права. Нужно учиться абстрагироваться, а работа для этого подходила лучше всего.

* * *

Кристина ни на секунду не сомневалась, что если бы стоявший перед ней сейчас Флориан Штильхарт жил в Германии середины 30-х годов прошлого столетия, он бы обязательно красовался на всех пропагандистских плакатах Третьего рейха, кроме тех, на которых изображали фюрера, настолько его внешность соответствовала представлениям тамошних идеологов об истинном арийце. Наверное, только его характер нельзя было описать как нордический и стойкий, потому что Флориан всегда был словно на иголках и всегда в нем чувствовалась легкая небрежность к тем событиях, которые происходили вокруг него, и даже некая заносчивость… словом, Кристина никогда не понимала, как точнее, одним словом, она может описать своего швейцарского друга.

— Я надеюсь, что ты прихватила с собой полный чемодан с неприятностями? — криво усмехнулся Штильхарт.

— На тебя хватит, — колко сказала Кристина, — и ещё останется.

Молодые люди громко засмеялись и обняли друг друга, как это обычно делают боевые товарищи после долгой разлуки. Такой эпитет, наверное, как нельзя лучше описывал их отношения.