— Год назад у меня умер дядя, объяснил Штильхарт, — и оставил мне этот дом в наследство.

Левонова грустно вздохнула:

— Какая жалость.

— Вовсе нет, — сказал Штильхарт, — я его никогда не знал.

— Нет, я имела в виду то, что дом попал в нехозяйственные и холодные руки полицейского, а кем был твой дядя?

— Он был пекарем, — ответил Штильхарт. — Обязательная традиция нашей семьи — после службы есть присланный им пирог на Рождество. Я очень не хотел принимать наследство, но матушка вызвала меня на семейный совет и там мне объявили, что если я не выполню волю покойного, то буду бессердечным чудовищем и меня предадут вечной анафеме.

Левонова весьма скептически посмотрела на друга.

— Знаешь, они были не далеки от истины, — заметила она. — Удалось что-нибудь разузнать о клинике?

— Я замечательно поел в небольшом ресторанчике, недалеко от канатной дороги, которая ведет в клинику. Там делают прекрасный эскалоп с сыром и картофельным гратаном, а еще там есть бармен, который часто обслуживает охранников клиники, когда они туда заходят после смены.

— И что же он тебе поведал? — спросила Кристина. Штильхарт многозначительно хмыкнул.

— Обычно ты же занимаешься сбором информации, — сказал он, — но я решил, что моя скромная помощь тебе может пригодиться, если ты действительно хочешь сыграть роль Маты Хари.

— Безумно, — сказала Кристина, — всегда об этом мечтала, так что там?

— Ты только помни, что Мату Хари расстреляли, — выпалил Штильхарт, — ну что тебе сказать. Разузнать удалось немного, но тем не менее. Значит, во-первых, клиника очень хорошо охраняется — датчики движения, бойцовые собаки. Внутренние помещения оборудованы камерами. В общем, у нас даже военные части так не охраняются.

— Что ещё? — спросила Кристина. Штильхарт насупился.

— Ну что, — сказал он, — руководят процессом там двое: доктор Девье и доктор Перрен. Прием клиентов поставлен, судя по всему, на поток. Кстати, все клиенты, точнее, пациенты, — женщины, а если ещё точнее — молодые девушки. Мужчины только в прислуге и охране.

— Интересно, — сказала Кристина, — знать бы, что они делают с этими пациентками.

— Как что? — усмехнулся Штильхарт. — Лечат от депрессии, несчастной любви и прочих женских проблем.

— Ну это сначала, — кивнула Кристина, — а что они делают с ними потом? После лечения?

— Ты знаешь, — сказал Штильхарт, — Фабиан поднял их регистрационные документы. У них двадцать семь сотрудников и десять из них юристы. Организация вполне серьёзная и зарегистрирована где надо. Всё честь по чести. Так что для притона или какой-то секты маловероятно.