Верховский пожал плечами.

— У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, Ксения Игоревна, — многозначительно произнес молодой человек, — мой портрет мне и так известен и, боюсь, я не услышал бы ничего нового.

Ксения повернулась в его сторону и, наверное, впервые заглянула ему в глаза. Они были очень яркие, но абсолютно лишенные эмоций, словно бы кто-то выкачал из них всю жизнь.

— Как вы считаете, есть бездуховные люди? — озвучил он её собственный вопрос, заданный художнику.

Ксения задумалась.

— Этот вопрос скорее следует задать священнику, — улыбнулась она, — а не детективу. Впрочем, думаю, да. И это опасные люди, опасные для себя самих. Мне кажется, бездушный человек не может откликнуться на чужое горе, оно его не трогает. Такое, к сожалению, бывает, когда человек сознательно идет против своей совести. Мне так кажется.

— Занятно, — сказал Александр, — знаете, Ксения Игоревна, меня всегда интересовало, как поступки человека могут повлиять на его судьбу. Как, однако, всегда обманчиво внешнее благополучие человека, и лишь узнав то, что у него внутри, можно понять мотивы его поступков. Добро он творит или зло. Иногда мне кажется, что и зло можно творить во благо.

Авалова сдвинула брови. Он ждал от неё ответа.

— Мне кажется, все действия человека можно условно поделить на добрые и злые, — сказала девушка, — любой поступок, будучи злым или добрым, влияет на будущее человека. Зло может заставить понять себя, важно лишь отметить, что не каждый злой человек на это способен. Кто-то совершает зло всю жизнь, и его все устраивает, кто-то понимает, что поступал неправильно, уже после совершения многочисленных злодеяний, кто-то задумывается о собственном существовании после совершения небольшого проступка. Каждая личность индивидуальна и реагирует на собственное зло по-разному. Важно выбрать, как ты реагируешь на свое зло.

— Интересная теория, — заметил Верховский, — знаете, вы оказались даже умнее, чем я предполагал.

— Надеюсь, вы не разочаруетесь в этом, — хмыкнула Авалова.

— Часто правильность мыслей проверяется необходимостью подтвердить их ещё раз, — улыбнулся Верховский, — даже если тебе известна цена проверки. Я это слишком хорошо знаю.

— То, что произошло с Катей Кирсановой, относится к этому? — прямо спросила Ксения.

Верховский пожал плечами.

— Отчасти, — сказал он, — возможно, я и не должен был использовать её в своем деле, но мне тогда казалось, что я поступаю верно.

— Он дал ей погибнуть, и трусость в этом случае весьма слабое оправдание, — вспомнила Ксения цитату из Драйзера.