— Я считал, что смогу предотвратить подобное, — пожал плечами Верховский, — я ошибался, но если вы меня спросите, жалею ли я об этой ошибке, я вам скажу: нет, не жалею. Если бы все повторилось, я бы сделал то же самое. Нарыв всегда нужно вскрывать, даже путем таких жертв.
Очевидно, Верховский снова сел на любимого конька — политику. Это было странно, но Ксения все время ловила себя на мысли, что ей нравится с ним дискутировать.
— Перемены должны происходить скачком? — риторически спросила Ксения. — Весьма опасное предприятие.
— Не люблю жить в напряжении, — сказал Верховский, — чувствовать его постоянно, ложиться с ним спать или включать телевизор, платить налоги или ходить на свидания. Странное ощущение, не правда ли, но оно не уходит, и избавиться от него никак нельзя. Не сталкивались с таким?
— Наваждение грех, — улыбнулась Ксения, — оно порождает пустоту в человеке — искажение реальности, сотворённое человеческими ложью и потерей умения фантазировать.
— А что есть реальность? — спросил Верховский. — И как определить её? Не кажется ли вам, Ксения Игоревна, что мы вообще живем в каком-то иллюзорном мире, который нам нарисовал какой-то злобный демон?
Они неспешно подошли к тому месту, где Верховский запарковал автомобиль.
— Человек мыслит, — сказала Ксения, — а значит, только своими мыслями он этот мир и создает. А уж дурные они или праведные, он только сам знает и только сознание собственной невиновности успокаивает человека. Не правда ли?
Разговор прервал телефонный звонок. Рауш.
— Вы не у телевизора? — озадачил её Макс. Ксения возвела глаза к небу.
— Что ещё случилось? — спросила она.
— Случилось, — последовал ответ.
* * *
Они встретились в кабинете. Работал телевизор. Мациевский и Рауш стояли перед ним. Покровская сидела, закинув ногу на ногу, и нервно кусала губы.
— Мы тут интересную передачу смотрим, — сказал Мациевский, — присоединяйтесь.
Ксения обратила взор на экран. Шло политическое ток-шоу. Ведущий лысый низкого роста в рубашке и жилетке что-то активно вещал зрителям.
«Я сейчас говорю вам только факты, только голые факты. Дети депутатов и чиновников использовали частную швейцарскую клинику в качестве частного сумасшедшего дома, в который отправляли молодых девушек, с которыми им надоело развлекаться. — В студии поднялся гомон. — Повторяю, — говорил ведущий, что это не клевета, у меня есть документы, которые мне прислали сегодня утром…»