Ксения вздохнула.

— Иными словами, внушить ему счастье, — сказала девушка, — а как же свобода выбора, чувство преодоления испытаний? По-моему, жизнь без испытаний это не жизнь, а лишь существование. Да и не может быть абсолютного счастья. Как же мы поймем, что есть счастье, если не узнаем несчастья?

— Я верил в совершенствование человека, — гордо сказал Верховский, — я считал, что могу дать человеку инструмент, благодаря которому он будет чище, выше, лучше, ну или близко к этому. Создавая препарат, я верил, что счастливый человек будет свободен от дурного поведения, от зависти, от тех поступков, которые он не хочет совершать.

Ксения не удержалась от улыбки.

— Это вы исходя из собственного опыта решили? — рассмеялась девушка.

— Вы же сами говорили об опыте, — парировал Верховский.

— Но ведь человек рожден для преодоления, — сказала Ксения, — вам не приходило в голову, что наше сознание так тонко откалибровано, что находится в хрупком балансе между счастьем и несчастьем, между добром и злом. Вторгаясь в этот баланс, вы лишаете человека сделать выбор самостоятельно и построить свой собственный мир в душе. Вы навязываете счастье, а это угнетение. Угнетение души во имя физических страстей.

Верховский хмыкнул.

— Удивительно, не знаю, почему мне с вами так интересно, Ксения Игоревна, — у вас странная способность предугадывать то, что человек хочет сказать.

Ксения глотнула вина.

— Хотите сказать, что вы тоже поняли это? — спросила она. — Не слишком ли поздно?

Верховский пожал плечами.

— Да, — сказал он, — такая кощунственная идея вспыхнула в моем сознании, а потом еще одна и ещё кощунственнее. Что, если кто-то аккумулирует идею счастья, монополизирует её для избранных и только им в будущем будет давать препарат? В конце концов, нас ведь слишком много, чтобы все были счастливыми.

Ксения широко улыбнулась.

— И ваша либертарианская идея всеобщего счастья рассыпалась в обычную диктатуру, — сказала девушка, — диктатуру для разума. То, что вы считали инструментом свободы, таким быть перестало и превратилось в оружие контроля над человеком. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Банальное, но точное описание вашей ситуации. Не вы первый, не вы последний.

— Стандартная эволюция подобных вещей, — кивнул Верховский, — удивительно гадкое ощущение, что помогло создать первую в мире глобальную тираническую монополию.

— Но вы же умный человек, — сказала Ксения, — как же вы не поняли, что Адашев с вашей помощью хочет улучшить тот препарат, касательно которого вел расследование Чилуэлл? Не поверю, что вы не сопоставили эти факты.