Он стоял на школьном дворе и в кровь колотил кулаком о забор, при этом вежливо – до мороза по коже вежливо – разговаривал по телефону с матерью. И что-то жуткое было в этом коктейле из выдержки и ярости, в этой крови на кулаке, в учтивой вежливости и словах: «Конечно, мам», «Как скажешь, мам».

С той же тихой яростью и спокойствием сейчас на Марьяну смотрел повзрослевший Егор Сенчин.

– Узнала меня? – уточнил он и одарил Марьяну своей неподражаемой полуулыбкой, злой и доброй одновременно. – Узнала?

– Да, – хрипнула Марьяна.

Автомобиль остановился в одном из дворов у кирпичной стены трансформаторной подстанции, фары погасли.

– Насчет эмоций, – сказал Егор, внимательно вглядываясь в лицо Марьяны. – Я уже наблюдал в твоих глазах недоумение и смятение. Сейчас наблюдаю испуг. Скоро наступят моменты ужаса, надежды и готовности исполнить любое мое желание, но это будет позже. Сначала я хочу поговорить с тобой. Ты догадываешься, почему сидишь в этой машине?

Марьяна промолчала. Ее продолжали держать, обвив рукой шею и не давая двигаться.

– Не догадываешься? – вскинул тонкие брови молодой человек. – Неужели Платов тебе не сказал, что ты тоже участвуешь?

– Участвую? – выдохнула Марьяна.

Она бросила быстрый взгляд на встроенные в панель часы. До Гула оставалось всего шестнадцать минут, а разговор с Егором только начинался. Марьяна в отчаянии прикусила губу.

Сенчин мрачно усмехнулся, отвернулся к окну.

– Стас Платов в своем репертуаре. Этому я нахожу два объяснения: либо он не хотел тебя беспокоить, наивно решив, что успеет разобраться с проблемой до ее возникновения, либо ему на тебя плевать. Как думаешь, что ближе к правде? – Он не ждал от Марьяны ответа, поэтому после секундной паузы продолжил: – Я помню, как он появился. Бельмо в глазу, выкормыш. Совсем не похожий ни на кого из нашего рода. Белобрысый, кудрявый, наглый, с вороватым прищуром. Ничейный звереныш, Маугли, сын волчьей стаи. Он не заслужил любовь моей семьи, он просто появился, и его приняли и полюбили. Просто так. Справедливо ли? Марьяна? Справедливо? Любовь надо заслужить, она не бывает просто так, ведь я прав?

Марьяна тихо ответила:

– Он не виноват в том, что из…

– Мне не нужно твое мнение, – бросил Егор. – Когда я справедливо указал ему, где его место, выкормыш бросил мне вызов. Этот засранец оказался изрядно честолюбив и безжалостен в достижении цели. Горд, хитер и груб. То, что надо, Марьяна… Мы открыли счет нашим военным победам еще в малолетнем возрасте. И что ты думаешь? Почти всегда Платов выигрывал у меня, он вел в счете, его мозги уже с детдома были заточены на ненависть и войну, нападение и оборону. Он никогда тебе не признается, но он совершил достаточно дерьма. Достаточно, чтобы доказать, что не хуже меня. И я уже привык, что выкормыш развлекает меня своими выходками, пыжится и старается изо всех сил доказать, что достоин сражения. Я надеялся, что в один прекрасный день семья не выдержит и откажется от мелкого мерзавца, я надеялся, что выкормыш вернется туда, откуда пришел. Но он, будто почуяв подвох, просто взял и проиграл, этот засранец проиграл, представляешь? Намеренно и демонстративно, будто в лицо мне плюнул. И знаешь, в чем заключался его первый проигрыш? Ну? Подумай.