– А тебя никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет. Если ты не будешь жрать землю, следующим в могиле проснется твой дружок-очкарик. Он как раз растерялся и никак не может тебя найти. Ну? У тебя минута. Приступай. Жри землю, Платов. Я давно хотел, чтобы ты искупил свою вину передо мной каким-нибудь особо неприятным способом. – Он хлопнул в ладоши. Звук вышел не звучным, а чавкающим, с кожи Бежова что-то брызнуло. – Есть еще вариант. Приведи ко мне Марьяну Михайлову. Ты же знаешь, она мне нравилась. Я обниму ее, поглажу по голове и другим местам. Решай. Веди Марьяну или жри землю. Давай, выбирай.

Мертвое тело Бежова охватила тряска: он снова захохотал.

Стас наклонился и сгреб рукой горсть сырой жирной земли. Поднес ко рту, посмотрел на Бежова. В его глазницах жадно блеснуло ликование.

– Ну… давай, – с придыханием произнес он. – Жри, я тебе сказал. Согласись, я бы мог придумать что-нибудь более изощренное, но в память о наших школьных годах я не стану тебя мучить. Ешь!

И Стас начал есть.

Есть землю прямо с могилы.

Он ни разу не сплюнул и не поморщился. На зубах скрипело, но Стас упорно толкал в рот слипшиеся, воняющие гнилой древесиной комья. Он словно пребывал отдельно от своего тела, заставляя себя не воспринимать то, что с ним происходит. Вспомнив недавний разговор с Робертом, он мысленно начал считать про себя: «Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь, пятьдесят шесть…» – и ел землю.

Мелкие острые камешки скребли по горлу и пищеводу, застревали между зубами, царапали нёбо.

– Жри, Платов! Давай! – Бежов хлопнул себя по ляжкам. – Какой ты послушный! Жри! Жри!

Когда в ладони Стаса ничего не осталось, Андрей, став серьезным, сказал:

– А теперь слушай сюда, жалкий кусок отбросов. Ты ничего мне не должен. И никогда не был должен. В тот день смерть нашла меня сама, без твоей помощи. Я просто поскользнулся. Ты в этом не виновен, а жаль, уж я бы сейчас поиздевался над тобой вдоволь. – Он вздохнул и поинтересовался: – Ну и как тебе вкус моей могилы? Здорово я тебя сделал, а?

Стас сплюнул под ноги, но ничего не сказал.

– Какие мы гордые, – усмехнулся Бежов.

– Что нужно сделать, чтобы не слышать Гул смерти? – спросил Стас, превозмогая тошноту.

– Гул? Он как музыка, правда? Неужели он тебе не нравится?

– Тебе нечего мне ответить?

– Есть. – Бежов наклонил голову, и с мочки его уха на плечо скатилась крупная белая личинка. – Сказать?

– Скажи.

– Тогда съешь еще горсточку.

Стас прищурился, медленно оглядел Бежова и процедил: