— Да, — сказал Карелла.

— В каком доме? — спросил Мэнни, но тут же послышался крик: «Мэнни, что ты там делаешь?»

Не успев повернуться, Карелла уже знал, что это еще одна мамаша. Бывали такие денечки, когда вам попадались только Мамаши, нормальные или сумасшедшие, и он не сомневался, Что это еще одна, и он приготовился к встрече и повернулся как раз в тот момент, когда женщина в домашнем платье и Пальто, накинутом на плечи, с бигуди на голове, продефилировала по дорожке подобно членам благотворительного общества на Пенсильвани-авеню, которые раздают похлебку на пасху.

— В чем дело? — спросила она у Кареллы.

— Здравствуйте, мэм, — сказал Карелла. — Я полицейский детектив, просто задавали вашему сынишке вопросы.

— Какие еще вопросы?

— Да так, вообще, о соседях.

— Вы только что вышли из дома Лэссеров, что напротив? — спросила женщина.

— Да, мэм.

— Что-нибудь не в порядке, да? 

— Нет, нет, все в порядке, — сказал Карелла. Он сделал паузу. — Почему вы так спросили, миссис Мэскин? Ведь вы миссис Мэскин?

— Да, — ответила она, пожав плечами. — Я просто подумала, может быть, что-то не в порядке. Я думала, может быть, они хотят поместить старуху куда-нибудь.

— Нет, мне ничего об этом неизвестно. А что, были какие-нибудь неприятности?

— Как вам сказать. Ходят слухи.

— Какого рода слухи?

— Ну, знаете, муж работает в городе привратником и каждое воскресенье он уезжает-куда-то за город и валит деревья, бог знает, где он их валит, а потом увозит и продает жильцам, странный бизнес, вам не кажется? А старушка полночи смеется и плачет, если муж не покупает ей летом мороженого, когда приезжает лоток. Чудно, не правда ли? А сынок Энтони? Рисует свои картинки целыми днями в задней комнате, которая смотрит в сад, летом и зимой, и никогда не выходит из дома. Я считаю, мистер, что это весьма странно.

— Он никогда не выходит из дома, говорите вы?

— Никогда. Затворник. Настоящий затворник.

— Кто затворник? — спросил мальчуган.

— Замолчи, Мэнни, — сказала его мать.