— Моя мать была актрисой. Это строка из «Короля Лира».

— Из «Генриха V», — поправила старая дама. — Это Флюзллен' говорит старому Пистолю. ,

— Или шлюхою моя Фортуна стала? — подхватил внезапно Хейвз. — Узнал я, от французской хвори Нелль

В больнице умерла,

И я теперь прибежища лишился[37].

— Откуда вы это знаете? — спросила старая дама, обернувшись к Хейвзу и просияв.

— Разучивали в школе, — ответил Хейвз.

— Кого вы играли?

— Никого. Я ставил пьесу.

— Такой большой мужчина, — сказала старая дама. — Вам бы надо было выступать на сцене и демонстрировать свои прелести.

На мгновенье в комнате воцарилась гробовая тишина. Детективы переглянулись, как бы проверяя, не ослышались ли они. И тут Энтони Лэссер снова произнес, не поворачиваясь к ней:

— Мама, прошу тебя, — и проводил детективов к выходу. Дверь захлопнулась. Они немного постояли на покрытой плитками дорожке. Приближался вечер и похолодало. Они подняли воротники пальто и стояли, слушая возгласы малыша, который крутил педали своего велосипеда возле дома напротив и стрелял из воображаемого пистолета: «Пиф-паф, пиф-паф».

— Давай поговорим с ним, — предложил Карелла.

— Зачем?

— Сам не знаю, — пожал плечами Карелла. — . Старуха смотрела на него в упор.

— Старуха чокнутая, — сказал Хейвз.

— М-да, это уж точно. Что ты думаешь о ее сыне?

— Не знаю. Может быть, он хочет обеспечить себе железобетонное алиби.

— Поэтому я и нажимал на него.

— Я понял.