— Вчера вечером намочила, — дразнил сестру Марк.

— Мне кажется, что это тебя не касается, Марк, — сказал Карелла. — То, что делает твоя сестра…

— Конечно, папка, — согласился Марк, — я просто говорю, что она воображала и Мокрые штанишки.

— А мне не нравятся эти выражения, — сказал Карелла.

— Какие выражения?

— Какие, какие — Мокрые штанишки, — сказала Эйприл.

— Почему? Что тут такого, папка?

— Он тебя зовет папка, чтобы все думали, что он уже большой и никого не боится, — сказала Эйприл. — Он все хочет доказать, что он никого не боится.

— Ничего я не хочу доказать. А вообще, плохо что ли — никого не бояться? Папка сам никого не боится, скажи?

— Ну и что с того, — сказала Эйприл. — Наш папочка очень хороший и добрый. — И она прижалась к груди отца и заулыбалась. Он посмотрел на ее личико, на черные волосы, которые растут уголком от лобика, и карие глаза, такие же, как у Тедди, потом перевел глаза на сына и в первый раз удивился их поразительному сходству и в то же время такой разительной непохожести. Конечно, близнецы — это больше, чем просто брат и сестра, — у них была одинаковая окраска,' овал лица, даже мимика. Но каким-то непостижимым образом Эйприл удалось унаследовать красоту Тедди, а в Марке эта красота была как бы грунтовкой фасада, который больше напоминал облик отца.

— Что ты сегодня делал? — спросил Марк, и Карелла улыбнулся и сказал:

— A-а… то же, — что всегда.

— Расскажи нам, папочка, — попросила Эйприл.

— Лучше вы расскажите, что вы делали.

— Я сломала Марку две модели, — сказала Эйприл и хихикнула.

— Слышишь, папка? Я ж тебе сказал.

— Обед готов, — прокричала Фанни из кухни.

Карелла встал, не выпуская Эйприл из рук, покрутил ее и бросил на кроватку. Укрыв ее одеялом до подбородка, он сказал:

— Ночь на дворе, спать пора детворе, — и поцеловал ее в лоб.

— Это откуда, папочка? — спросила Эйприл.