Они запросили копию карточки Спедино из полицейской картотеки, поскольку Денни сообщил, что Спедино сидел в тюрьме, по крайней мере, дважды. Карелле сразу же предоставили запрошенную информацию, и они с Хейвзом просмотрели ее днем в субботу.

Теперь, в понедельник, сидя в теплой комнате сыскной группы, Спедино ухмыльнулся и спросил:

— Так зачем я вам понадобился?

— Ты когда-нибудь сидел в тюрьме, Спедино? — спросил Карелла, чтобы проверить его.

— Если вы, ребята, разыскивали меня, то вы уже посмотрели мою карточку и точно знаете, что я сделал или не сделал, правильно говорю? — спросил Спедино и обнажил в улыбке свои мелкие острые зубы.

— Допустим, что мы не видели твоей карточки и ничего о тебе не знаем. Расскажи нам сам.

— Я сидел два раза, — сказал Спедино, и улыбка исчезла с его лица, остался только напряженный, рыщущий взгляд акулы. — В 1930 году я попал в Кэстлвью за подделку чеков и мотал пятерик от звонка до звонка.

— Первое правонарушение? — спросил Карелла.

— Ага. Мне было восемнадцать, и я в ту пору, знаете ли, считал себя очень ловким парнем. Я не заслуживал досрочного освобождения, это уж точно.

— Значит, тебя выпустили в 1935-м, так?

— Ага. И я снова упал в 1936-м, только не в Кэстлвью.

— А где и за что?

— Мотал шесть месяцев на Уокер-Айленд за вымогательство. — Точнее.

— Я уговаривал одного малого, который работал в банке, напечатать мне несколько чеков с моей фамилией.

— Как ты уговаривал его?

— Я сказал, что воткну ему перышко, если он не сделает мне чеки.

— И что было дальше?

Спедино пожал плечами.

— Он пошел к фараонам. Чеков я не получил, а получил шесть месяцев на Уокер-Айленде.

— А с тех пор? — спросил Хейвз.