Денни пожал плечами.

— Друзья не всегда знают, — сказал он — Я говорю, Стив. Игра была ерундовая. Лавеер не заработал на ней ни гроша.

— Может быть, он получал аккордно от кого-нибудь? Пару сотен каждый раз, когда шла игра?

— Стив, это ерундовая игра, чуете? Доллар-другой на кон, вот и все. Так кто же мог дать Лэссеру пару сотен за то, чтобы вести такую игру, подумайте сами. Да таких денег не было во всей игре!

— Ладно, может быть, он получал четвертак или около того?

— Больше похоже на правду, но и этого много.

— Не думаю, чтобы он шел на риск за меньшую сумму, — сказал Карелла.

— Какой риск? Послушайте, Стив, я так понял, что об этой игре знают все полицейские на территории участка. А это значит, что они свое получают, верно? Так какой тут риск для Лэссера? Никакого риска. Он разрешает использовать подвал и выходит оттуда чистенький как ангелочек, верно говорю?

— Что же, он просто делал одолжение? — спросил Карелла.

— А почему бы нет? Он разрешал кое-кому играть в подвале. Почему вы не верите?

— Да нет, — сказал Карелла. — Я верю.

— Тогда в чем вопрос?

— Я бы хотел знать, откуда Лэссер, который жил на респектабельной улице в Нью-Эссексе, был знаком с целой бандой прохвостов, которые хотели играть в кости в его подвале.

Денни пожал плечами.

— Почему бы вам не спросить прохвостов?

— Именно это я и собираюсь сделать, — сказал Карелла.

ГЛАВА VII

ГЛАВА VII

Элли Акула Спедино явился в комнату сыскной группы по доброй воле в 10 часов утра в понедельник, 13 января. Его не было в городе весь уик-энд, объяснил он, а когда вернулся, то узнал от соседей, что два фарао… два детектива из 87-го разыскивают его. Поскольку ему нечего скрывать, он подумал, что лучше ему самому прийти к ним, пока они не объявили розыск, ха-ха-ха!

Карелла и Хейвз подождали, пока Спедино кончит смеяться и предложили ему сесть. Спедино не зря прозвали Элли Акула. Его голова н лицо были вытянуты вперед, формой напоминая голову акулы, и мелкие острые зубы, обнажавшиеся в улыбке, могли испугать кого угодно. Притом он двигался с такой гибкостью и проворством, что, казалось, он безо всяких усилий скользит в водах Карибского моря в погоне за ловцами жемчуга среди коралловых рифов. Он производил впечатление не то чтобы бесстрашного, но совершенно непредсказуемого человека. Трудно было предвидеть, что он сделает; если плеснуть ему воды в лицо, — то ли уплывет в панике, то ли нападет. Карелле он не понравился уже тогда, когда он ознакомился с его карточкой, и еще меньше он нравился ему сейчас, когда собственной персоной сидел возле его письменного стола в комнате сыскной группы.