— Чист как стеклышко.

— Если не считать игру в кости в подвале у Лэссера, а?

На лице Спедино не дрогнул ни один мускул.

— Какая игра в кости? — спросил он. — Кто такой Лэссер?

— Джордж Лэссер. '

— Никогда про такого не слыхал.

— Пятая Южная, 4111.

— Где это?

— Мы знаем, что ты бывал там, Спедино.

— Когда была эта игра? — спросил Спедино.

— Почему ты спрашиваешь? Решил все рассказать?

— Нет, я просто думаю, может, кого-нибудь приняли за меня или еще что. Вот почему я спросил, когда была эта игра.

— Спедино, — медленно произнес Карелла, — ты что-то крутишь.

— Пусть так, — сказал Спедино со своей акульей ухмылкой, — но истинная правда, что я чист с тех пор, как вышел из тюрьмы на Уокер-Айленде, и надеюсь, никогда больше не попаду за решетку.

— Другими словами, ты надеешься, что тебя никогда снова не поймают, да, Спедино?

— Нет, сэр, я хочу сказать, что завязал с тех самых пор, вот что я имел в виду.

— С 1936 года?

— Да, сэр, с ноября 1936 года, правильно.

— А когда ты познакомился с Лэссером? Примерно в то же время?

— Я не знаю, кто такой Лэссер, — сказал Спедино. Его речь так же, как и манера держаться, резко изменилась, как только заговорили об игре в кости. Он изо всех сил старался изъясняться как учитель красноречия, но на самом деле говорил как простой жулик, который был некогда осужден за попытку получить деньги по фальшивым чекам и еще раз за то, что угрожал насилием, если ему не помогут преуспеть в избранном им деле, а именно, в подделке банковских чеков. В то же время он сидел очень прямо на стуле с прямой спинкой и старался создать впечатление, что преисполнен чувства собственного достоинства, но на деле он был похож на акулу, которая каким-то непостижимым образом всплыла на поверхность в темно-синем костюме, сером галстуке и с серой фетровой шляпой, которая красовалась у него на коленях.